же тестовая доска рассыпалась потом на части от легкого прикосновения.
А что тогда будет с мясом? Особенно с глупым двуногим мясом? Аж дрожь берет от перспектив.
Жаль, с Варькой не получилось, но даже так — вышло неплохо. С ее еле-еле просматривающейся искоркой на большее претендовать нельзя, а так хоть прорвалась. Причем доставили ее на набережную на той самой Волге, которую и мне предлагали. Так что девчонка довольна, как слон.
Ну а с мелкими… С ними придется обождать. Сам не понимаю, по каким признакам это определил, но «знание» пришло и у меня нет повода не верить самому себе. Хрума точно прорвется, а Санька получит Дар. Прослежу за этим, но потом.
— Николай Егорович, а чего вы с ними ругались? — спросил я. — Нам ведь так или иначе нужно ехать документы получать.
— Так то да, но не все так просто. — спокойно ответил директор. — Понимаешь, Андрей, со всей этой кутерьмой остался не решенным кадровый вопрос. И дело вовсе не в том, что нужных нам людей не найдется. Найдутся, но сколько и чьи? Теперь и военные не упустят возможности устроить в интернат своего человека. Так что это не нам нужно обождать, а им нужно время, чтобы договориться.
— Так зачем вы ругались тогда? — теперь уже Жука заинтересовалась.
— Чтобы дать им всем возможность договориться не здесь. Понимаешь? То, что я их всех выставил за дверь — это не грубость, а жест великодушия. Я как бы доверил этим людям принять решение за нас, что они и так собирались сделать. Теперь они пришлют своих агентов влияния, которых мы внимательно осмотрим, взвесим и примем решение — оставляем или нет. Все просто.
— Ааа, ну теперь все понятно. — серьезно кивнула Санька, абсолютно ничего не поняв.
— А ничего, что нас могут подслушивать? — все не могла угомониться Жука.
— Нас абсолютно точно подслушивают. — все с такой же улыбкой ответил Ефимов. — Тут дело такое — все всё понимают, но делают вид, что работают по регламентам и по закону. Ну не могут люди на таких должностях просто взять и договориться по-хорошему. Им нужно обязательно попробовать продавить свои интересы и потом отчитаться вышестоящему руководству. Я тебе больше скажу — сегодня нам, наконец, проведут два телефона и прослушивать нас станут вдвое усердней, но ведь это не повод отказываться от телефонов. А то бегаешь до таксофона по улице, как не пойми кто.
— В смысле: ковыляешь по улице, как сильный Одаренный? — поддела его ехидина.
— Ну, «ковыляешь» — это не надолго. А про «сильный Одаренный» — это точно не про меня. Лесть приятна, конечно, но мой Дар слаб на фоне твоего или Игоря.
— Слаб? — вот теперь в голосе девчонки послышалось искреннее удивление. — Почему? Вы ведь такое можете!
— А какое «такое», Евгения? Устранение противника? Твой радар работает всегда, а направленные лично на тебя эмоции уже сейчас чувствуешь с двух десятков шагов и можешь просто убежать. Игорь? Ну, его возможности в боевом применении — полнейшая несуразица. Зато по всему городу вонь до сих пор жуткая, а у нас воздух чистый, как в горах. Однако и он может вмиг поставить между собой и противником завесу из двух десятков условно черного цвета из непрозрачных шаров. Я уже не говорю про его проекты по созданию промышленных фильтров — это огромные деньги! А у меня что? Формирование Ледяного копья — три секунды. Полет до цели в десяти метрах — еще секунда и две секунды на заморозку. Итого — шесть секунд.
Рука ветерана метнулась под лацкан пиджака и в лоб девчонки уставилось вороненое дуло пистолета.
— Две секунды! — жестко заявил директор опешившей воспитаннице и спрятал ствол обратно. — Недооценивать Одаренных — опасно, но и переоценивать нельзя. Многие сложили головы из-за переоценки собственных возможностей. Я научу, как избежать таких ошибок.
В завязавшуюся беседу не вслушивался. Пусть себе спорят о том, что лучше — Дары или надежный автомат. Я-то прекрасно помню битву за берег и возможности Одаренных могу сопоставить с возможностями вооруженного отряда. Так что у такого, как Ефимов против десятка автоматчиков шансов почти никаких. А вот у того, кто сидел в вертолете вполне имеются.
То огненное одеяло над Енисеем — это очень серьезно. И я прекрасно знаю Стихийника, который сотворил его — Каворский. От других пусть шифруется сколько угодно, но от меня не уйдёт, ведь не только рисунок ауры неповторим — такие сильные Одаренные являются большой редкостью сами по себе. А я его оценил еще в нашу первую встречу. Очень сильный!
Ефимову действительно достался так называемый «вторяк», как и Казаху. Что ни говори, но их возможности довольно однобоки и ограничены. Та же Жука куда более востребована со своей Эмпатией, но у нее и потенциал с самого начала выше этих обоих. Однако до Каворского ей все равно далеко. Серьезный дядя.
А ведь стань Жука Стихийником и диапазон применения Дара был бы куда выше. Не ограничилась бы одним Копьем, а смогла бы работать со стихией по-разному. Вот только и тогда ей было бы далеко до главы Красноярского КГБ.
Если бы на ту подводную тварь не огненный коврик опустился, а огненный утенок, то я бы не удивился.
Сильный у нас дядя-чекист.
— … и сейчас мы снова ненадолго вернемся к событиям в Красноярске. Корреспонденту местного телеканала удалось…
— Да сколько можно⁈ — возмутился я, пропустив момент, когда был включен телевизор. — Выключите вы эту муть!
— И пропустить такое? — изумилась Жука. — Я лучше погромче сделаю. Я ведь с САМИМ Плаксой знакома!
Закатил глаза, но смирился. Еще одна минута позора.
На экране показалась моя физиономия. Измученная, помятая, стеклянноглазая и довольно-таки раздраженная долгой дорогой домой. Жуткое зрелище, на самом деле.
— Плакса, я могу к тебе так обращаться? — скороговоркой выпалила блондинка в строгом пиджачном костюме. — Итак, ты сумел…
— Нет.
— Нет? Что нет?
— Меня зовут — Андрей Михайлович Орлов. Обращайтесь ко мне как положено или уйдите с дороги. Мы не в бою, чтобы вы обращались ко мне по позывному.
Вздохнул и прикрыл глаза. Захотелось провалиться поглубже в кресло и свернуть уши вовнутрь. Каждый раз слышу и каждый раз стыдно за свой голос, который, к тому же еще до конца не переломался. Да еще физиономия эта дебильная и
