разговаривать. Выбери она изначально такую тактику взаимодействия со мной я возможно никогда бы и не подумала, что она может быть совершенно другой.
И вряд ли бы я додумалась с повышенным интересом следить за их общением с моим мужем.
Но зерно сомнения и подозрений посеяно.
И она сделала это намеренно...
Открываю глаза и смотрю на горизонт.
Отсюда открывается потрясающий вид на закат.
Опускаю руку на живот и мысленно прошу прощение у малыша за то, что позволяю себе думать о плохом и при этом нервничать.
Я всегда была слишком эмоциональна. Импульсивность — моя главная проблема. Я знаю это, но изменить себя не в силах.
— Вот ты где. — говорит Арон, заходя в беседку. — Как ты себя чувствуешь?
Муж садиться на скамью совсем рядом.
Обнимает меня за плечи, прижимает к себе и целует в висок.
Как всегда, в его объятиях все волнения мгновенно отпускают меня и становится немного стыдно за свои мысли.
Жмусь к нему теснее, вдоволь напитываясь энергией уверенности и спокойствия.
— Нормально. Почти не тошнит. — отвечаю с улыбкой.
— Мне порой глядя на то, как тебе бывает плохо, так хочется помочь, но я очень боюсь навредить ребёнку.
Я понимаю, что он сейчас говорит о магии, которая ему доступна.
На душе становится так легко от нескольких пропитанных заботой слов.
— Ты знаешь, я нашла для себя очень действенный способ улучшить своё состояние.
Делаю загадочную паузу и повернувшись к Арону вглядываюсь в его глаза. Он вопросительно выгибает бровь, ожидая продолжения.
— Я представляю его. Малыша. Думаю о том какой он будет. На кого из нас будет больше похож. — отвечаю на улыбку мужа. — И стоит мне только углубиться в эти размышления как все недомогания, связанные с беременностью, сразу кажутся мне незначительными.
Арон притягивает меня к себе и крепко обнимает.
— Ты удивительная.
Просто растекаюсь лужицей находясь в его объятиях.
Мне так хорошо…
В такие моменты чувства накрывают с головой и мне ужасно хочется ими поделиться с ним.
— Рада, я пришёл сказать, что мне завтра утром нужно будет уехать на два дня.
Тяжело вздыхаю.
Я понимаю, что будучи главой Топей на моего мужчину возлагаются определенные обязательства, но мне от этого не легче. Каждый раз мне всё сложнее дается разлука с ним. Пусть и надолго он ни разу не уезжал, но даже пара дней это много для меня.
Поэтому сейчас как бы я того не хотела, но моё едва взметнувшееся ввысь настроение летит вниз. Но я стараюсь не показывать ему этого, чтобы не выглядеть в его глазах глупо.
— Утром позвонили с академии, в которой училась Торин. — а вот тут я заметно напрягаюсь. — Там возникли какие-то сложности с документами, и они настоятельно требуют моего личного присутствия, как её опекуна.
— Но ты ей не опекун. Она уже совершеннолетняя. — я не могу сдержать возмущения. — Почему руководство учебного заведения обращается к тебе, когда они все вопросы могут решать непосредственно со своей выпускницей?
— Дело в том, что на момент гибели отца Торин ещё не достигла совершеннолетия и именно по этой причине вызывают нас двоих.
От этих его слов мне становится тяжело дышать.
Ощущение такое будто грудь стянули железными цепями, концы которых тянут в противоположные стороны. От чего, кажется, что рёбра вот-вот треснут.
— Ты едешь туда вместе с Торин? — даже я пугаюсь зловещей хрипоты в своём голосе.
— Да. Вызывают нас двоих.
Он смотрит на меня с таким удивлением, будто я задала максимально нелепый вопрос.
В моей голове тут же проносятся воспоминания того, как мы ездили с Ароном в храм к старцам.
Наша ночь в машине…
Уединение в нише…
Разговоры в дороге…
Мне кажется, именно та поездка нас неимоверно сильно сблизила.
— Ты же понимаешь, что это ненормально? — осторожно спрашиваю я, осознавая, что, по сути, мне предъявить ему нечего.
— Что именно?
Арон так искренне удивляется моему вопросу что я на секунду запинаюсь с ответом.
Ведь если так рассудить ничего возмутительного в их совместной поездке нет.
Но внутренний голос тут же шепчет: это при условии, если не знать отношения и целей Торин касаемо Арона.
— То, что ты два дня будешь находиться наедине с этой… — делаю глубокий вдох, — с ней.
— Рада, в чём проблема? Я не понимаю.
И ведь по глазам вижу, что и правда не понимает.
А может я действительно слишком много надумываю?
— Ты ревнуешь что ли?
Арон сохраняет серьёзное выражение лица, но его выдают глаза.
В них слишком явно искрится веселье.
Ему смешно…
Гордость во мне сейчас вопит, требуя замолчать, не произносить ни звука. Но я буду не я, если поступлю благоразумно.
— Я хочу поехать с тобой. — прикусываю кончик языка ожидая что он на это скажет.
— Пламя, я бы с радостью взял тебя в эту поездку, но учитывая твоё и так не слишком хорошее состояние, я вынужден ответить отказом.
Моё сердце дёргается внутри бабочкой с оторванным крылом, стоит только представить радость Торин, когда он сообщит ей, или уже сообщил, что ей нужно собираться в их совместную поездку.
Уверенна что она воспользуется открывшимися возможностями на полную.
Чёрт…
Не хочу об этом думать.
Это ведь вопрос не того, как поведёт себя Торин. Это вопрос доверия к Арону.
Смотрю на мужа и спрашиваю себя: есть ли у меня хоть один повод не доверять ему?
Ничто во мне утвердительно на это не откликается.
— Ладно, ты прав. Моя нервозность и повышенная эмоциональность тоже скорее всего связана с беременностью. — миролюбиво отступаю, заталкивая свои волнения подальше.
Арон наклоняется и целует меня. Горячо, страстно.
Поцелуем стирая все ненужные мысли.
К счастью, в этот вечер с Торин я не пересекалась.
Она даже на ужин не спустилась, сославшись на головную боль.
Её отсутствие за столом не могло меня не радовать, хоть мне и не нравится, что я так остро реагирую на всё что касается этой девушки.
Она словно разбудила во мне то, что будить не следовало.
Как я люблю ночи…
Наши с Ароном.
Именно ночью я безраздельно властвую над его телом, его эмоциями и его душой.
Обожаю быть в его объятиях…
С ощущением полного счастья на душе.
С любовью в каждом вдохе и выдохе…
Засыпая в ту ночь, я ещё не знала, что это последние часы моего безграничного счастья…
И счётчик обратного отсчёта уже запущен…
Глава 39
Рада
На следующий день, что удивительно, я проснулась ближе к обеду.
Первой моей эмоцией, когда я взглянула
