Проигнорировав возглас своего нетерпеливого кузена, Тристан продолжал с вожделением смотреть на хозяйку борделя.
— Я с удовольствием зайду еще раз, мадам, — сказал он. — Жаль, что работа в министерстве иностранных дел занимает сейчас почти все мое время.
Ее красиво очерченные брови-арки мгновенно вспорхнули вверх.
— И в самом деле очень жаль.
Слегка запрокинув голову, Тристан опять рассмеялся.
— Мне придется расстаться со своей прежней жизнью, которая была пустой тратой времени. По настоянию отца я отправляюсь за границу на несколько недель.
— Но это ужасная новость!
Тристан пожал плечами.
— Да, но ехать я должен, — жалобным голосом проговорил он. — Если я откажусь, то лорд Хокстон тут же урежет размер моих финансовых поступлений. Моему отцу все время кажется, что я слишком много бездельничаю. В этом наши с ним представления о жизни не совпадают.
— Вот как, — сказала мадам. — Но возможно, то место, в которое вы отправляетесь, окажется не таким уж и скучным.
Тристан, казалось, колебался.
— Это всего лишь Варшава, — наконец проговорил он. — В Польше сейчас неспокойно, и мой отец хочет, чтобы я пообещал им помощь в обмен на кое-какие услуги для британского правительства. Он написал мне целую речь, которую я должен буду выучить практически наизусть. Как будто у меня нет собственных мозгов.
— Даже так? — В глазах мадам появился блеск. — Думаю, это очень умно составленная речь.
Тристан снова засмеялся.
—. Мадам, вы невероятно добры, — сказал он. — Не могу больше утомлять такую красивую женщину скучными разговорами. Идем, Гарольд. Не забудь свою трость и шляпу. Мы уже и так отняли у мадам слишком много времени.
Мадам Вострикова молчала, потом она взялась за ручку двери. Теперь Федра понимала, что Тристан играл с ней, как он играл на публике со всеми женщинами. Он казался недалеким красавчиком, охочим до плотских утех. И эта его игра выглядела весьма правдоподобной — все именно таким и воспринимали Тристана.
Федра заглянула за дверь, скрестила на груди руки и стала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.
— Когда же и я наконец получу порцию своего удовольствия, кузен? — спросила Федра.
— Я отправлю тебя, пожалуй, к маме Луси, — проговорил Тристан тоном, в котором слышалось раздражение. — И будь добр, дружок, не устраивай сцен. — Он повернулся и положил руку на дверную ручку.
— Подождите, — сказала мадам Вострикова.
Тристан убрал руку и взглянул на мадам.
— Все пошло не совсем по нашим правилам, милорд, — сказала она, мягко улыбнувшись. — Но, принимая в расчет молодость мистера Гарольда и его высокое положение наследника, я пойду вам навстречу. Так неприятно разочаровывать молодых.
Тристан оживленно засмеялся:
— Старых и повидавших виды тоже неприятно разочаровывать, мадам. Правда ведь? — Он широко улыбнулся. — Я надеюсь, вы сжалитесь над нами и все-таки доставите нам удовольствие.
— И мы желаем рыжих, — проговорила Федра низким грудным голосом. — Именно это обещал мне Трис и именно этого я хочу. Нам надо парочку или лучше троих, если мой брат чувствует себя достаточно бодрым для этого.
У Тристана расширились глаза.
— Что ж, перчатка брошена! — сказал он и снова повернулся к мадам Востриковой: — Мадам, думаю, разыгравшаяся кровь подскажет нам. Так можете вы удовлетворить наши капризы?
Мадам выглядела довольной.
— Вас интересуют только рыжеволосые, милорд? — почти шепотом проговорила она. — Я могу предложить вам кое-что более… экзотическое.
Ну разумеется, что-нибудь такое, после чего сразу можно переходить к шантажу, подумала Федра. Тристан наклонил голову к Федре.
— Скоро, мадам, нам потребуется что-нибудь поострее, — так же тихо ответил он. — Но пока… Пока только женщины для паренька.
Вострикова улыбнулась.
— Я понимаю вас, — сказала она. — Моя помощница мадемуазель Лафой проводит вас наверх. А я пойду и выберу для вас пару девочек. Рыжих, как вы хотели.
Тристан вдруг схватил ее за запястье.
— Прошу прощения, мадам, — проворковал он. — У меня и моего кузена есть особые желания, и наши вкусы, можно так сказать, не совсем обычны. Полагаю, ваши девочки умеют держать язык за зубами?
Губы мадам Востриковой дрогнули, и на ее лице появилась сладострастная улыбка напившегося крови вампира.
— Доверьтесь мне, милорд. Вы не будете разочарованы. И мои девочки обучены всему, что нужно.
— Что ж, дорогой Гарольд, — сказал Тристан, как только дверь за мадам закрылась, — из-за тебя нас чуть не выбросили за дверь этого замечательного заведения.
— Отстань, Трис, — все таким же низким голосом ответила ему Федра. Она села в одно из кресел и забавно нахмурилась, сделавшись похожей на Тони. — Хоть ненадолго я спасся от своего папочки и его проповедей. Поэтому сегодняшней ночью я хочу получить все, что только возможно.
— Представляю себе, — усмехнулся Тристан. — Дядя Тобиас будет тобой гордиться.
— Послушай, Трис, налей-ка мне немного вон того бренди, — сказала Федра. — Мне хочется чего-нибудь покрепче, чем этот розовый компот.
Тристан метнул на Федру свирепый взгляд, но бренди все же налил и принес ей бокал.
— Веди себя прилично, мой мальчик, — сказал он, передавая ей бокал. — Мы приглашены сегодня бесплатно снять пробу, так сказать. В следующий раз тебе придется дорого заплатить за рыжеволосую пышку.
Федра фыркнула и сделала глоток бренди.
— Вострикова и сама неплохо выглядит, у нее превосходные сиськи, — заметила Федра. — Правда, она немного старовата. Годится мне в матери, и тем не менее…
Тристан едва не подавился глотком вина.
— Сиськи, говоришь? — проглотив вино, наконец переспросил он. — Как ты выражаешься! Значит, вот чему теперь учат в Кембридже?
Федра пожала плечами. Бросив на нее взгляд, Тристан принялся ходить по комнате, от его лености не осталось и следа. Теперь в его походке ощущалась скрытая энергия, напряженность и беспокойство.
Они на минуту замолчали, звуки шагов Тристана заглушались толстым восточным ковром, лежащим на полу гостиной. Чтобы справиться со своим собственным волнением, Федра взяла со стола одну из черных книг. По формату книга напоминала альбом, а толстая мягкая кожа была украшена изящным тиснением из золотых римских цифр, Федре стало любопытно, и она открыла книгу. На мгновение у нее пресеклось дыхание.
Тристан быстро подошел к ней.
— О, ради Бога! — прошипел он. — Дай сюда это немедленно!
Пальцы Федры с силой впились в книгу.
— И не подумаю! — пробормотала она слегка дрожащим голосом. Федра быстро просмотрела несколько страниц. К каждой странице было прикреплено по несколько раскрашенных вручную фотографий, ярко подчеркнуты детали, и все это сопровождалось надписями на французском языке. Одна фотография была вульгарнее другой.
