пустующих здания подряд, брокер, офис адвоката. Никаких следов её. На светофоре, который обозначал конец маленькой полосы магазинов, Тиллинхэст перешёл дорогу и пошёл обратно по другой стороне.
Мастерская, магазин сантехники, пустая витрина, офис службы ухода на дому, ещё один пустой магазин, бар, газетный киоск. Затем начальная школа с небольшим игровым полем рядом. Всё ещё никаких следов Сары. Здания становились реже; следующее было домом, стоящим в отдалении от дороги, на расстоянии от соседей. Стоило ли продолжать пешком? Дальше была пожарная станция — она вряд ли была там, — и библиотека. Возможно, библиотека?
Тиллинхэст продолжил путь. Он шёл так быстро, что иногда переходил на неловкую трусцу. Он боролся с желанием замедлиться. Он, должно быть, выглядел нелепо. Он привлекал к себе внимание. Осторожно он отогнул правый лацкан плаща. Рана на плече просочилась сквозь марлю, но лишь немного. Он застегнул плащ, чтобы скрыть это. Он уже видел библиотеку впереди; он доберётся до неё через несколько минут. Если Сара там, просто сидит там, просто читает, просто отдыхает. Если она там.
Тиллинхэст добрался до парковки библиотеки и понял, что запыхался. Он остановился, делая вид, что читает ламинированные часы работы библиотеки, которые были заключены в прозрачный пластиковый ящик для защиты от дождя у входа. Обычно, если он бежал или занимался другой физической работой, его пульс быстро приходил в норму. Но он не мог отдышаться. В его теле было огромное напряжение. Он чувствовал, как грудная клетка расширяется при каждом вдохе, плечи поднимаются и опускаются. Он закрыл глаза и нажал на них, пока не появились белые точки.
Немного лучше. Достаточно, чтобы войти. Он вошёл через автоматические раздвижные двери и чуть не столкнулся с большой чёрной коляской, выезжающей из главного читального зала. Коляска была накрыта марлей, закреплённой прищепками.
— Извините, — начал он, отступая, чтобы освободить место для коляски и того, кто был за ней, чтобы выйти из библиотеки.
— Эй, это ты! — сказал голос, и голос был знакомым, но в своём замешательстве он не мог его узнать. Тиллинхэст поднял голову, чтобы посмотреть на говорившую, и когда он это сделал, она сказала: — Боже мой, что с тобой случилось?
Это была женщина из церкви, та, которая просила крестить её ребёнка, и он мог бы задать ей тот же вопрос. Как и он, у неё было красноватое припухание на левой щеке и жёлтый синяк, переходящий в глазницу с той же стороны. Шрам на губе, на который она обратила его внимание при их встрече, тогда такой бледный, что он бы его не заметил без её указания, теперь был багровым, покрытым коркой и стянутым двумя чёрными швами, цепляющимися за кожу, как кусающиеся насекомые.
— Я… я упал, — сказал Тиллинхэст, поражённый видом её лица. — Дома. Занимался делами. Глупо, правда.
— Как забавно, — сказала женщина. — Со мной случилось то же самое. — Она больше не двигала коляску, просто стояла в дверном проёме. Вторая пара автоматических дверей, отделявших читальный зал от вестибюля, издавала повторяющиеся механические звуки, пытаясь закрыться, но останавливаемая датчиками, которые обнаруживали объект, преграждающий путь.
Женщина улыбнулась, но не широко. Она не показывала зубы. В улыбке было что-то печальное, но Тиллинхэст также понял, что она не хочет натягивать швы. — С ним всё в порядке? — спросил Тиллинхэст, взглянув на марлевую занавеску, скрывавшую ребёнка.
— Да, слава Богу, — сказала женщина. — Только я. Что нормально. Ну, не нормально. Но, знаешь. — Она замолчала, теребя красную пластиковую бутылку с водой, стоявшую в подстаканнике, прикреплённом к ручке коляски. — Мы, собственно, уезжаем.
Тиллинхэсту потребовалось мгновение, чтобы понять, что она ждёт ответа. — О да? — сказал он.
Женщина откинула чёлку с глаз указательным пальцем. В этой руке она держала ключи от машины. Она собиралась уходить. Это было хорошо. Тиллинхэст не хотел её обидеть, но хотел продолжить поиски Сары. — Да. Это место всё же не подошло нам. — Ногтём, всё ещё накрашенным, но теперь синим, женщина почесала край раны на губе.
— Мне жаль это слышать, — сказал Тиллинхэст, пытаясь заглянуть поверх её плеча. Он видел верхние полки книжных шкафов, выстроенных вдоль читального зала, но не мог разглядеть людей.
— Ладно, ну, пока, — сказала женщина ровным голосом.
Тиллинхэст понял, что загораживает ей путь, и отодвинулся, прижавшись к стене, чтобы она могла пройти. Женщина вытолкала коляску через автоматические двери, ведущие на парковку, на солнце. Двери зашипели, закрываясь, но звук был достаточно тихим, чтобы Тиллинхэст услышал, как женщина пробормотала себе под нос «козёл». Она повернула направо и исчезла.
На мгновение ему захотелось пойти за ней. Хотя он только что услышал, что она сказала, это эхом отозвалось в его голове. Это было нечестно! Он искал Сару, он делал всё возможное. Он был ранен, он ходил целыми днями, и всё это ради того, чтобы заботиться о ней. Но, конечно, она была права. Он создал этот беспорядок, забрав Сару из гостиницы, вводя свои зловещие лекарства, похитив мужчину. И зачем? Потому что он чувствовал себя одиноким? Потому что ему было любопытно? Нервная энергия его поисков, казалось, покинула его разом.
Что-то впивалось ему в спину. Тиллинхэст повернулся и увидел, что он опирался на доску объявлений, покрытую объявлениями, большинство из которых были написаны от руки на разноцветных карточках. Все заметки были прикреплены кнопками, именно их он и чувствовал, прижимаясь к стене. В верхнем углу был высохший лист бумаги, скрученный по краям, пожелтевший, написанный чёрной шариковой ручкой: Церковь Тиллинхэста. Богослужения по воскресеньям в 11:00. Контакт.
