форту на смену первому и второму взводам.
Вечер и ночь в дежурстве на укреплённом посту прошли без происшествий. Часовые егерей жгли костры, освещая подступы, и перекрикивались. Третий и четвёртый взводы поделили ночь пополам. Поручик Зимин по праву старшинства взял себе первую смену, расседлав и стреножив коней, поужинав, драгуны Гончарова спешили выспаться.
— Ваше благородие, вставайте. — Клушин осторожно потряс за плечо Тимофея. — Поручик ругается, говорит, наше время давно наступило.
— Степанович, ты-то что тут делаешь?! — недовольно проворчал Тимофей. — Ты со мной и на караул теперь будешь ходить? А кто за квартирами взвода в селе будет смотреть?
— Так там Медведев с этим, с Егоркиным из раненых, что у нас на долечивании, вот они и присмотрят, не беспокойтесь, не брошено там ничего, — парировал дядька. — А я тут уже на костерке чайку заварил, душистого, с местной бодрящей травой. Сейчас хлебнёте его — и уж спать так не захочется.
Чай понравился. Драгуны, испив его, накинули на коней вальтрапы с сёдлами и затянули подпругу. Проверили затравку в замках мушкетов — не отсырела ли и, сменив третий взвод, присели к кострам. Теперь в случае тревоги им нужны были считаные секунды, чтобы быть готовыми к бою.
— Октябрь, — задумчиво произнёс Кошелев. — У нас уже на Покров снег выпадает, а тут вот днём словно бы летом солнце палит. Скоро у нас в деревнях капусту рубить будут, девок начнут сватать и свадьбы играть, хорошо.
— Днём-то оно, да, жарко, а ночами сейчас вона как холодает. — Ярыгин вынул из кучи дров две толстые ветки и подкинул в костёр. — Всё равно осень, на то она и есть осень — холодная пора. Небось, уж не заморозит, как в прошлые зимы, нас начальство, до декабря ещё, загодя, на квартиры в Тифлис возвернёмся? Чего слышно об этом, Тимофей Иванович?
— Приказано, пока переговоры с персами не завершились и пока они не ушли к себе за перевалы к Тебризу, стоять на постах, — ответил прапорщик. — Иначе для чего же мы с ними столько времени в догонялки играли да за Аракс отгоняли?
— Это да-а, подождать, конечно, надо, — не стал спорить Чанов. — А то это те ещё хитрованы, бумагу с нашим амператором подпишут, печать на нею приложат, а как только мы окраину оголим — шасть сюда опять и начнут всё тут рушить.
— Лишь бы здесь на зиму не остаться, — проворчал Ярыгин. — А то забудут про нас, и кукуй тут до весны. А ведь нам на рождественские уже две трети недоданного жалованья будет положено, а ну как зажилят или обсчитают интендантские?
— Рыжий, тебе только вот два с полтиной премиальных дали, а ты всё бухтишь, о жалованье хнычешь, — подколол товарища Чанов.
— Так и больше было бы, ежели бы армянам не давали, — проговорил тот и спрятался за Ванькину спину.
— Ты договоришься сейчас, елдыга[21], — рявкнул Кошелев. — Они с нами под одними пулями и клинками были, всё правильно, что их одарили, вернее служить будут. А ты ну-ка сходи коней проверь. Иди-иди, чего там за Чанова прячешься?!
— Сказать уже ничего нельзя, как рыба молчать только нужно, — бормотал себе под нос Ярыгин, перехватил поудобнее мушкет и потопал от костра.
— Ох и болтун, ох болтун! — Васильевич покачал головой. — Вот так всегда, кто-нибудь да обязательно будет в артели такой егозистый. Герасима хоть того же вспомните… Царствие небесное рабу Божьему… — забормотал он и перекрестился.
Миновал полдень, потом был обед. Обиходили неспешно коней. Движения по тракту почти никакого не было, проехали на ослах несколько местных, да прокатили гружённую дровами большую арбу два вола. Погонщик продал за гривенник пару хороших вязанок, и она со скрипом потянулась дальше в селение. Стоять у форта нужно было ещё от силы часа три, потом должна была подъехать смена. Со стороны Шуши прискакала сотня союзных татар. Командир её Али был хорошо знаком Тимофею, и, пока всадники поили коней, они с ним хорошо поговорили.
— Скоро домой, Тифлис? — Сотник махнул на север. — Перс уйти домой, Тебриз, перс рядом нет, я хорошо знать. Посольство из Тегеран приходить, важный бумага от шах привезти, с улыбкой, весело обратно уходить. Мой брат с ним охрана быть, я знать.
— Хорошая весть, Али, спасибо тебе, друг, — поблагодарил его Тимофей. — Значит, и правда скоро на квартиры нам собираться. Как дорога на Шушу, чистая?
— Чистый, — заверил тот, вскакивая в седло. — Мало-мало люди ходить. Один только обоз с купец идти в Ахар. Десять, нет, десять и ещё два повозка и два раза по десять конь с вьюк и ишак идти. Бумага с собой. Проверить, ничего интересный в обоз нет. Скоро он тут быть. Мы дальше ехать. Будь здрав, Тимэй! — крикнул он Гончарову и, подстегнув коня, ускакал со своей сотней к селу.
— Будь здоров, Али. — Прапорщик махнул ему вслед.
Обоз услышали издали, скрипели оси повозок, слышались покрикивания погонщиков и ржание лошадей. Очередь дежурить на дороге была у взвода Гончарова и молодого подпоручика из егерей.
— Сто-ой! — крикнул Тимофей, подняв руку. — Старший каравана кто?!
— Я старший, господин, Зульяр! — Невысокий сухонький дядечка в запылённых чалме и халате выбежал навстречу. — Караван: Ахар, Тебриз, Сараб идти! — перечислял он, зажимая пальцы на руке. — Деньга большой русский человек платить, он важный бумага давать. — И протянул свёрнутый в трубку лист с проставленной на нём чернильной печатью. — Купец Ахар, Тебриз, Сараб сколько сказать, столько деньга и платить, потом хорошо по урус земля ходить. Белый царь любит купец, никого не обижать. Пропускать начальник, нас Шуша проверять, вся повозка смотреть.
— Подателем сего, персидским купцом из Тебриза Зульяром, и следующими с ним купцами Гейдаром, Галибом и Миладом заплачены все положенные пошлины… — зачитывал составленную чиновником Кавказского наместничества бумагу Тимофей. — Так… беспрепятственно… ага… десять повозок… Плохо, Зульяр. — Он покачал головой. — Никак не могу я тебя пропустить, будем всё проверять и смотреть. Внимание, взвод! — повысил Гончаров голос. — Первое и второе отделение — к повозкам! Осмотреть их! Третье отделение стоит, наблюдает с оружием наготове. Господин подпоручик, мы на досмотр! — крикнул он командиру взводу егерей.
— Да ладно, чего там глядеть, если там бумага с печатью? — возразил тот. — Они в Шуше всё до нас выправляют.
— Зачем глядеть?! Всё хорошо платить, дорогой бумага в Шуша получать, подарок давать! — причитал, семеня ногами рядом с Тимофеем, купец. — Жаловаться большой господин.
— Будем проверять, Зульяр, у тебя в бумаге написано десять повозок, а тут на самом деле целая дюжина. — Гончаров показал на караван. — Ты что же это, за две повозки пошлину
