ты получив свои тридцать серебрянников отъедешь на Гавайи?
— Гаврош, ты же меня знаешь, это подстава! — замотал головой бывший легионер.
— Подстава? Да тебя с потрохами сдали твои же «les goddamn», лишь попросили доплатить за срочность, — ухмыльнулся Бонье.
Стоящий на коленях резко отшатнулся, даже хотел отползти, но двое крепких парней пинками заставили его вернуться на место.
— Подвесьте эту падаль на том столбе, — распорядился Гаврош, закатывая рукава на своей рубашке.
Помощники пару раз приложили предателю по печени, затем скрюченное тело оттащили и за вывернутые руки повесили на недостроенной колонне.
— Ну что Камил, пришло время за всё платить, — вынимая боевой клинок из ножен, хмыкнул Бонье.
В пытках он был довольно сведущим человеком, не зря в своем подразделении имел репутацию палача, которого опасались многие. Всего через несколько минут, подвешенный мог только мычать, с ужасом глядя на Гавроша. Он даже не мог закрыть глаза, так как Бонье первым делом вырезал ему веки. Далее, Люк подрезал у Камила сухожилия на руках и ногах, делая из него неподвижную куклу.
— А сейчас мое любимое, ремни из кожи, — хмыкнул Гаврош, стряхивая с ножа капли крови.
— Ты будешь гнить в Аду! — корчась от боли, промычал подвешенный пленник.
— В Аду? Да ты мой друг даже не подозреваешь, что я уже давно работаю на Падшего Ангела. Так что мучится придется только тебе, а меня там примут как родного, — ухмыльнулся Бонье, делая первый надрез на груди предателя.
От невыносимой боли, тот быстро потерял сознание, а когда с помощью нашатыря пришел в себя, с ужасом увидел своё обезображенное тело. Кожа была местами срезана, а между ног зияла пустота, Гаврош размахнувшись отсек у него правое ухо.
— Ты уж извини, вышла небольшая промашка, поспешил и не вколол тебе обезболивающее, — отрезая второе, ухмыльнулся Боньн.
Ничего сказать Камил уже не смог, язык, как и мошонка с членом, валялись на полу каменном пещеры.
— Твой обезображенный труп, будет отличным предостережением для других, хорошим примером расплаты за предательство. Небольшой фильм, который сейчас снимаем по твоим мучениям, будем демонстрировать всем новым сотрудникам, — Люк кивнул на стоящую сбоку камеру.
Стоящий за ней оператор, был с зеленым от отвращения и ужаса лицом, не каждый может спокойно смотреть на пытки бывшего товарища.
— Ну а теперь «coup de grâce», — чуть слышно произнес Гаврош, разрезая живот и выпуская кишки наружу.
Ещё минут десять, тело Камила корчилось от боли, организм до последнего боролся за свою жизнь, пока не сдох от большой кровопотери. Смерть страшная и мучительная, растянутая почти на целый час, Бонье был непревзойденным мастером пыток. Ещё в детстве, он слушал рассказы своего деда, который был до войны городским палачом, производящий не только казнь преступников, но и принимающим непосредственное участие в «углубленном» дознании злодеев. В основном конечно политических, мечтающие о новой французской революции, которая должна была захлестнуть не только всю страну, но и старушку Европу.
— Глубокие раны, это быстрая смерть, для устрашения хватит и поверхностных, — поучал его дед, делясь многолетним опытом.
Люк оказался способным учеником, который во многом переплюнул своего учителя, благо «материала» в чёрной Африке хватало.
— Эту падаль утопить в реке, а смонтированный фильм мне нужен на этой неделе, — распорядился Гаврош, сдирая с рук хирургические перчатки.
Глава 19
Красивый «наркомовский» светильник, точно такой же, который был и у Сталина, освещал разложенные на столе документы.
— Всё таки я его вычислила! — откинувшись на спинку удобного кресла, прошептала довольная Муромская.
Ещё раз сверившись с листками, на которых была написана одна понятная ей тарабарщина, Елизавета улыбнулась, теперь будет чем порадовать Ангела. Как и предполагала Госпожа, ниточка тянулась на Старую площадь, а вот затем петляла в здание «Главужаса», расположившегося на Лубянке. Хитрая игра, затеянная одним из руководителей отделов, должна была в конечном счете поставить его на место председателя КГБ, а дальше отрывался огромный простор для комбинаций. Вся его ошибка заключалась в том, что он не не смог просчитать Ольгу Лёд, это было не в его человеческих силах. Сработал камуфляж молоденькой блондинки, которым мастерски пользовалась хозяйка. План комитетчика был гениальным, если бы не одно НО, у Ангела на власть были свои планы. Сейчас трудно судить, почему Ольга выбрала именно Брежнева, а не Косыгина и Подгорного, с которыми можно было гораздо проще договориться. Этот же «Заседатель», прижатый к стенке готов был на всё, вплоть до назначения Лёд министром культуры, вместо всем известной «Ткачихи». О криминале комитетчик тоже не забыл, хотел поставить вместо Князя тупого Гранита, который не отличался ни умом, ни сообразительностью. С его помощью он мог скомпрометировать стоящих у него на пути, тем более если его прикрывали с Центрального аппарата ЦК КПСС. Лёд, которую он считал пешкой в своей большой игре, должна была усугубить конфликт между Брежневым и Косыгиным, что она мастерски провернула, но только в свою пользу. Уже ни для кого не секрет, что на место «Арифмометра», будет назначен Машеров, которого она предложила. Мишку Гранита, который посягнул на место Князя, тоже убрала, да с таким эффектом, что приехавшие бандюки единогласно признали власть «Святого». Комитетчик, через своего доверенного человека, пытался прощупать на допросе Шорникова, но тот дал от ворот поворот, уйдя в полную несознанку. Надавить на воровского авторитета, да еще без одобрения руководства, было чревато большими проблемами, граничащих с крахом карьеры (и это ещё в лучшем случае).
— Ирин, есть повод пойти в ресторан, как ты на это смотришь? — громко крикнула Муромская.
— А что за повод? — спросила входящая женщина, которой никто не дал бы больше тридцати, как впрочем и самой хозяйке кабинета.
— Я вычислила того, кто пытался помешать Ангелу, вместе с его дальним родственником, протирающим кресло на Старой площади, — ответила довольная Елизавета.
Её подруга села к ней на колени, ласково обняла рукой за шею, после чего они слились в страстном поцелуе. Упоминание Ангела действовало на них лучше любого возбудителя, они же были не просто носители страшной тайны, а приближенные к древнему мифическому существу, в которое подавляющее большинство не верило. Взять тех же священнослужителей, которые тихо предавались разврату, тарабаня всех подряд, вплоть до певчих девиц в церкви. Ну а что тут такого, место довольно денежное, на которое найдется много охочих, тех же учащихся консерваторий.
— Как думаешь, Ольга
