— Какая прекрасная карета!
— А вон еще одна!
— Наверное, здесь сегодня будет бал?
— Кажется, они празднуют свадьбу!
— Нет, нет, вы ошибаетесь.
— Нисколько!
— Господа, я могу сообщить вам самые верные сведения! — воскликнул маленький и юркий писец, служивший в конторе у нотариуса. — Сегодня вечером должно состояться подписание брачного договора между дочерью графа де Пьюзо и бароном Матифо. Уж мне-то это хорошо известно, поскольку барон является одним из наших клиентов.
По толпе пронесся гул восхищения.
Матифо! Самый богатый и честный человек во Франции, вот кто такой этот Матифо! Его имя, подобно магическому заклинанию, вызывало видения стальных сейфов, наполненных блестящими золотыми монетами, и целых кип тысячефранковых купюр, громоздящихся подобно огромным башням.
Кое-кто поговаривал, что банкир всегда имел при себе полтора миллиона франков наличными, а в жилетном кармашке носил чек на такую же сумму.
Другие рассказывали, что однажды зимой Матифо отказался заплатить высокую цену за персики, но, побежденный красотой и изяществом хорошенькой продавщицы, в конце концов уплатил за них вдвое.
Третьи вспоминали случай, когда барон как-то раз дал подержать на несколько минут свой портфель носильщику, а затем заплатил тому за услугу целых семьдесят пять франков.
— О, как счастлива его невеста! — судачили в толпе, — ей очень повезло с таким женихом.
Но если бы они только знали, с каким страхом ждала бедная Киприенна наступления ужасной минуты, если бы они только видели, с каким презрением и негодованием смотрит невеста на своего знаменитого жениха!
Приглашенные собирались в парадной гостиной, где их встречал сам хозяин дома, граф де Пьюзо.
Он проявлял очевидное беспокойство, то и дело бросая взгляды на дверь, откуда должна была с минуты на минуту появиться его супруга, которая уже и так запаздывала, заставляя ждать себя гораздо дольше, чем позволяли правила этикета, и обстоятельство это не могло остаться незамеченным гостями.
Граф уже дважды посылал за графиней, но никто из слуг так и не вернулся, а госпожа де Пьюзо все еще не появлялась.
Откладывать церемонию дольше не было никакой возможности.
Нотариус открыл свой портфель и выложил на стол необходимые документы.
Граф бросил многозначительный взгляд на полковника Фрица, который отлично понял его и быстро вышел из комнаты.
Через несколько минут он вернулся с нахмуренным лицом и, подойдя к графу, шепнул ему на ухо несколько слов.
Выслушав его, граф сделал невольный испуганный жест, не укрывшийся от внимания гостей. Однако господин де Пьюзо тут же взял себя в руки и с полным самообладанием объявил, что графиня плохо себя чувствует и просит извинить ее за опоздание, однако, она все же надеется появиться в гостиной через несколько минут.
Затем граф подошел к доктору Озаму, стоявшему у камина, и, взяв его под руку, увел врача из комнаты.
Как только граф удалился, в зале послышался приглушенный шепот; громко говорить боялись, ибо в гостиной находились Киприенна и Матифо.
Всецело поглощенный своей любовью, банкир не замечал ничего вокруг и принялся утешать побледневшую Киприенну, стоявшую рядом с ним с опущенными глазами.
Выгодное замужество Киприенны вызывало зависть у многих близких друзей графа де Пьюзо, которые тут же начали делать насмешливые замечания по поводу отсутствия графини.
— Графиня не из тех женщин, которые могут из-за легкого недомогания пропустить столь важное событие в жизни своей семьи, — заметил один из приглашенных.
— Кто знает, как она в действительности относится ко всему этому? — шепотом ответил его сосед, — кажется, графиня с самого начала не одобряла этого брака.
— Как жаль, что такую прелестную девушку приносят в жертву богатству, — тихо пробормотала пожилая вдова, приехавшая вместе со своей двадцатипятилетней незамужней дочерью. Справедливости ради следует отметить, что и маменька и дочка в душе были готовы с радостью принести точно такую же жертву.
— Это просто какая-то комедия, — произнес старик, стоявший рядом с ними, — графиня не более больна, чем вы или я.
— Но почему же она тогда так долго не появляется здесь?
— Причина очень проста — она просто отказывается дать свое согласие на этот брак. Она не очень-то ладит с супругом и теперь рада возможности доставить ему крупную неприятность.
— Неужели вы думаете, что она может отказаться от такого зятя, как Матифо? Вы шутите, маркиз.
— Да по первому его знаку любая из присутствующих здесь матерей бросит своих дочерей к его ногам, а в случае необходимости с радостью и сама выйдет за него замуж.
— Мне кажется, вы просто оскорбляете нас, виконт, — сердито заметила одна из дам.
— Ни в коем случае, сударыня, я говорю только о тех, у кого есть дочери на выданье. Ваша еще слишком мала для этого.
— О, моей Люсиль еще только шесть лет.
— Скажем лучше, что ей уже шестнадцать, — тихо пробормотал неисправимый старый скептик, — но давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом.
Тем временем граф де Пьюзо и доктор Озам поднялись по лестнице, ведущей в апартаменты графини, и доктор, хорошо знакомый с расположением комнат в доме, положил было руку на ручку двери, но граф удержал его.
— Ведь вы честный человек, доктор, не так ли? — спросил он взволнованным голосом.
Отдернув от двери изящную белую руку с длинными пальцами хирурга, доктор удивленно посмотрел на графа своими большими голубыми глазами и с достоинством ответил:
— Да, господин граф, смею надеяться, что я именно таков.
— В таком случае вы должны сохранить тайну, от которой зависит честь и счастье всей нашей семьи.
— За свою жизнь мне пришлось узнать сотни подобных тайн, — ответил ему доктор, — но, сам не знаю почему, я их тут же забываю.
— Но в данном случае этого недостаточно, — продолжал граф. — Готовы ли вы стать соучастником небольшого обмана?
Услышав эти странные слова, доктор недоуменно поднял брови.
— Поверьте, ложь эта совершенно невинна, зато она, как я только что сказал вам, позволит мне спасти честь и счастье нашей семьи.
— Я не могу принять заранее такого решения, — заметил доктор Озам, — сначала мне необходимо выяснить, о чем идет речь, но в любом случае обещаю вам молчание, независимо от того, соглашусь ли я на вашу просьбу или нет.
— Хорошо, доктор, тогда смотрите сами! — воскликнул граф, широко распахивая дверь спальни своей жены.
Комната графини была пуста, постель выглядела так, как если бы на ней кто-то провел несколько беспокойных часов. Дверцы шкафа были раскрыты, он тоже был пуст. На стульях валялось несколько небрежно брошенных платьев, видимо, забытых в спешке.
