— Что вы говорите? — вне себя от удивления вскричал Жакмен.
— Да, ты сделаешь все, вот только не станешь относить девушку в тот экипаж. Кстати, где он будет тебя ждать?
— На углу улицы. Там еще находится ресторан, около которого часто останавливаются кареты.
— Хорошо. Тогда другая карета будет ждать тебя рядом с домом, но с другой стороны. Как только девушка очутится у тебя, эта карета подъедет к дверям и кучер скажет: «Ваш экипаж, сударь!»
— А потом? — осведомился Жакмен.
— А потом ты сядешь в эту карету.
— Я выполню все, что вы сказали.
Клеман, стоявший тем временем в другом конце зала, заказал второй стакан иоганнисбергера.
— Мы чуть не опоздали! — заявил Жозеф, подходя к нему, — завтра было бы уже поздно.
— Значит, похищение состоится сегодня ночью? — спросил Клеман.
— Да, ровно в полночь. Теперь нам надо достать карету и кучера.
— Ты займись экипажем, а я позабочусь о кучере, впрочем, я сам возьму на себя эту работу.
— Тогда, до встречи!
— Увидимся в полночь.
ГЛАВА XXVI
Чета Жоссе
Супруги Жоссе, покровители Урсулы, жили на пятом этаже дома на улице Рамбутье. Над их жилищем находилось чердачное помещение, снимаемое балаганным актером Чинеллой и нашим другом Жозефом.
Господин Жоссе, синий фрак, серая шляпа и толстая трость которого были хорошо известны всем окрестным уличным мальчишкам, просиживал целые дни в своем магазине на улице Сент-Эсташ.
Его жена, бывшая прежде повивальной бабкой, давно удалилась от дел и жила теперь на доходы от магазина, вполне довольная своей жизнью.
Ничто так не помогает больному желудку, как стаканчик хорошего ликера, говаривала обычно эта добрая женщина, ухитряясь бесчисленное количество раз за день подлечить таким образом свой слабый желудок.
Супруги жили, ни в чем не нуждаясь. Откуда же у них брались деньги на безбедную жизнь?
Завистливые соседи шептались меж собою о посещениях госпожи Жоссе каким-то хорошо одетым господином, который всегда приходил к ней только в то время, когда супруг ее находился в лавке.
Не стоит и говорить о том, что все это были досужие сплетни — добродетель госпожи Жоссе находилась вне всяких подозрений, единственной ее слабостью было пристрастие к стаканчику кюрасо или мараскино. Если Лежижан и навещал ее без ведома мужа, то приходил он всегда только по делу.
Вот только какие дела могли быть у госпожи Жоссе с Лежижаном?
Соседи хорошо помнили, что первые его посещения по времени совпали как раз с тем периодом, когда госпожа Жоссе оставила свою профессию.
После первого визита Лежижана она исчезла на несколько месяцев, а затем вернулась, привезя с собой очаровательную малютку, завернутую в батистовые пеленки и кружева. Об этом ребенке она рассказывала весьма таинственную историю.
По ее словам, это была дочь одной дамы из высшего общества, поручившей ей за огромную плату воспитание ребенка.
Соседи сделали вид, что поверили этому объяснению, но поскольку посещения Лежижана приобрели регулярный характер, они стали почитать себя вправе улыбаться при виде господина Жоссе.
Однако со временем ребенок подрос и в один прекрасный день исчез столь же таинственно, как и появился. Посещения Лежижана тоже временно прекратились.
По прошествии нескольких лет соседи заметили, что хорошо одетый незнакомец в коричневом фраке снова возобновил свои визиты к госпоже Жоссе. Вскоре та снова отправилась в путешествие, из которого вскоре вернулась в сопровождении Урсулы. С тех пор Лежижан стал навещать ее каждый день, но, поскольку к тому времени госпожа Жоссе уже состарилась, то ее добрые соседи пришли к мнению, что все эти визиты делались уже не ради нее, а ради красивой и молодой Урсулы.
Приблизительно в то же время, когда происходила беседа Жозефа с Луи Жакменом, все добрые друзья госпожи Жоссе находились в страшном волнении и собирались небольшими группами в коридоре, на лестнице и на улице перед домом.
Все знали, что в этот день должно произойти нечто совершенно необычное, ибо на этот раз незнакомец в коричневом фраке явился к госпоже Жоссе в неурочный час, поэтому «ее дорогой муженек», возвращаясь домой из своей лавки, вполне мог повстречаться с другом своей достойной супруги.
Какова же будет в таком случае реакция мужа?
И как поступит человек в коричневом фраке?
Волнение и любопытство соседей достигло наивысшей точки в тот момент, когда господин Жоссе с обычной пунктуальностью поднялся по лестнице и направился в свою квартиру.
Подумать только! Прямо у них на глазах разыгрывалась настоящая драма, которая не будет стоить им ни копейки! Эта гордая госпожа Жоссе, вообразившая о себе невесть что, вот-вот будет поймана на месте преступления! Прошло пять, затем десять минут, но из квартиры четы Жоссе не доносилось ни звука. Любители скандалов притихли, напряженно прислушиваясь к происходящему в квартире, но все было напрасно. Наконец дверь отворилась, на лестнице послышались тяжелые шаги и стук трости.
Не могло быть никаких сомнений — по лестнице спускался сам господин Жоссе и, более того, он был один.
Разочарованное любопытство переросло в гнев. Разве стоило переживать за такого простофилю? Да он просто получил то, что заслужил и поделом ему!
Не обращая ни малейшего внимания на негодующий шепот соседей, господин Жоссе спокойно пробрался через толпу и, завернув за угол, направился в ближайшее кафе, где как ни в чем не бывало уселся за один из столиков и подозвал к себе официанта.
Когда посланный вслед за ним маленький мальчик вернулся к соседям с этой новостью, те выслушали ее в немом удивлении.
Предоставим теперь этих добрых людей самим себе и поднимемся на пятый этаж в квартиру госпожи Жоссе.
Бывшая повивальная бабка и наш старый друг Лежижан оживленно беседовали, сидя напротив друг друга.
Разговор их, без всяких сомнений, носил весьма важный характер, ибо оба они, хоть и находились одни в квартире, тем не менее говорили шепотом, а впустив своего гостя, госпожа Жоссе тут же заперла дверь на все замки и засовы.
Лежижан говорил совершенно спокойно, как и подобает полностью уверенному в себе человеку.
В самый разгар беседы соседи стали свидетелями возвращения господина Жоссе и притаились в приятном ожидании скандала.
Господин Жоссе поднялся по лестнице и, подойдя к двери, робко позвонил.
— Это мой муж! — заметила бывшая акушерка.
На лице у Лежижана не дрогнул ни один мускул и он совершенно спокойно сказал:
