Руки Кимри сильно и нежно сжали ее грудь, и она почувствовала, что силы уходят из ее тела, оно становится тяжелым и податливым. Это была тяжесть миллионов лет, древняя музыка крови. Она застонала. Мозг ее перестал работать, и она отдалась потоку ощущений.
Истома разливалась по губам, груди, всему телу. Нестерпимый жар зажегся у нее между ног. Она почувствовала, как плоть мужская входит в ее женскую плоть и как во тьме ночи их тела сливаются в одно, охваченные темной страстью.
Когда все кончилось, они лежали, не размыкая объятий, ожидая, пока сладкая усталость покинет их тела. Постепенно они начали осознавать величие происшедшего.
Мирлена сквозь полудрему размышляла о двух тысячелетиях расовых запретов. Лежа под телом белого человека, прильнув к нему коленями, бедрами и животом, она думала о двадцати веках ненависти и лжи, о смерти цивилизации и вечно обновляющейся жизни.
Она пошевелилась. Почувствовав движение, Кимри отодвинулся от нее. Они разъединились. Волшебство кончилось. Мирлена застегнула костюм.
- Ничего не говори, - снова прошептал Кимри. - Но помни, как буду помнить и я.
Тьма, окружавшая их, постепенно светлела. Первые лучи солнца коснулись вершин деревьев. Вскоре проснулись и запели птицы, приветствуя новый день.
Черная марсианка и белый землянин взглянули друг на друга... и застыдились...
Несмотря на тревоги минувшей ночи, марсианам удалось выспаться и отдохнуть в своих герметичных палатках. Видимо, спали они крепко, так как никто из них не слышал приближения водяной змеи и того, что случилось между Мирленой и Кимри.
Впрочем, успокоила себя Мирлена, все, что они могли слышать, должно было казаться им естественными звуками ночной жизни леса. Она не питала никаких иллюзий по поводу возможной реакции Корда Венгеля. Поскольку с его точки зрения между белой и черной расами могла существовать только ненависть, он немедленно обвинил бы Кимри в насилии, независимо от того, что говорила бы Мирлена. И тогда неизбежно последовал бы суд Линча, правда, на этот раз над белым человеком.
Но ночь хорошо скрыла свои тайны, и никто не подозревал ни о близости смерти, ни о близости любви.
Марсиане быстро позавтракали, размяли затекшие за ночь мускулы, все еще болевшие от вчерашних перегрузок, упаковали снаряжение и были готовы продолжать путь. Кимри и Мирлена старались не смотреть друг на друга. Но когда их глаза, наконец, встретились, каждый с облегчением понял, что черное осталось черным, а белое белым.
Возможно, думала Мирлена, Кимри прав, считая, что только во тьме ночи они могут забыть о цвете их кожи.
Прежде, чем они тронулись в путь, с корабля, находившегося на орбите, поступил сигнал. Удостоверившись, что с исследовательской группой все в порядке, капитан сообщил, что десантный катер стартовал с места их высадки и в автоматическом режиме состыковался с кораблем. Стревен Луз намеревался воспользоваться им для высадки еще одной партии исследователей, когда орбита корабля пройдет над континентом Северной Америки. Он надеялся найти подходящее место высадки недалеко от развалин Нью-Йорка. Необходимо было изучить то, что уцелело от этого некогда великого города.
Рудлан Оверс доложил, что с экспедицией к Ной Лантису все обстояло нормально. Он не упомянул о происшествии с древесным удавом, ограничившись сообщением, что они успешно продвигаются и что Кимри помогает им всем, чем может. Капитан снова напомнил, что они весьма ограничены сроками и что он постарается выходить на связь по крайней мере раз в день. Если же по какой-либо причине связь будет потеряна, десантный катер совершит посадку на рассвете шестнадцатого дня недалеко от места их первоначальной высадки. Он предупредил, что, если члены экспедиции захотят, чтобы катер приземлился ближе к Ной Лантису, им нужно будет сообщить координаты нового места посадки по крайней мере за три дня, а их радиостанция должна будет работать в режиме радиомаяка.
После окончания сеанса радиосвязи исследователи двинулись в путь. В этот, второй, день им удалось пройти больше, чем в первый. Мускулы уже болели не так сильно, а местность была ровнее и легче для ходьбы. Им больше не встретились дикие звери, хотя Корд Венгель, все еще переживавший вчерашнее унижение, сбил двух удавов с ветвей больших деревьев. Они не представляли никакой опасности для путников, так как устроили свои засады далеко от тропы, по которой двигалась экспедиция. Но Корду не терпелось показать, что он больше не боится этих существ. Он воспылал к ним ненавистью не только потому, что один из них чуть не убил его, но и потому, что тот заставил его выглядеть его глупо в глазах белого дикаря.
Вторую ночь они провели так же, как и первую. Снова была установлена система сигнализации, снова Кимри должен был ночевать снаружи, и снова Мирлена бодрствовала последней.
Но на этот раз Кимри к ней не прикоснулся. Они сидели бок о бок, иногда переговариваясь тихими голосами. Они не говорили о том, что произошло между ними минувшей ночью. Мирлена описывала жизнь на Марсе и старалась передать размах и сложность цивилизации своей родной планеты. Она рассказывала ему о древних городах, построенных первыми колонистами и укрытыми прозрачными куполами. Понадобились века, чтобы программа трансформации климата обогатила марсианскую атмосферу кислородом настолько, что жители городов смогли жить за пределами куполов.
В ответ Кимри поведал об известной ему истории Ной Лантиса. Впрочем, знал он немногое, а то, что знал, настолько срослось с преданиями и легендами, что Мирлена смогла оценить услышанное значительно позже. В начале начал, по словам Кимри, задолго до основания Ной Лантиса, в странах, где не росли леса, а небо было всегда ясным днем и звездным ночью, существовало множество городов. Это было время великой чумы и небесных чудовищ, посланных Готфредом, богом-шутником, для испытания человечества. Небесные звери пожрали города и всех их обитателей, после чего Готфреду стало скучно, ибо не осталось никого, кто мог бы оценить его шутки. И подумав немного, Готфред решил позволить людям основать еще один город при условии, что они будут ценить его божественное чувство юмора. По его приказу отцы-основатели поднялись из лесной почвы вместе со своими женами. И вместе, не забывая о великом боге-шутнике, они принялись строить город и рожать детей. Поскольку отцы-основатели чтили Готфреда, он раскрыл им кое-какие тайны, известные жителям погибших городов; Он научил горожан пользоваться электричеством, водяными часами и проволочной связью, научил управлять генераторами, дал им лекарства и инструменты. Для забавы он снабдил их движущимися картинами и способом сохранения человеческого голоса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
