Читаем без скачивания Васек Трубачев и его товарищи - Валентина Осеева

Игнат присел на корточки и быстро зашептал:

– Справляйтесь сами, хлопцы, – у нас другие дела объявились. Не можно мне часто приходить, а если надо, Грицька посылайте ко мне.

Прощаясь, он ещё раз попросил не задерживать листовки… Но ребят ждала неудача.

По хате тяжёлыми шагами ходил Степан Ильич. Переписывать сводку при нём боялись. Тайна – так от всех тайна. Пробравшись гуськом мимо Степана Ильича, ребята сели в угол и тихо зашептались. Степан Ильич неодобрительно посмотрел на них, но ничего не сказал. В последнее время он был хмурый и неразговорчивый.

Пошептавшись, ребята послали Сашу к Макитрючке, чтобы узнать, вернулись ли Мазин и Русаков. В ожидании они бегали несколько раз к воротам и обратно. Степан Ильич стоял у окна, повернувшись к ним спиной и постукивая пальцами по стеклу, – о чём-то думал.

– Может, он уйдёт куда-нибудь?

– Он всегда вечером уходит…

– Одинцов, ты так, намёками, узнай у него, уйдёт он или нет, – кивнул на Степана Ильича Васёк.

Одинцов, сделав непринуждённый вид, подошёл к другому окну и, покосившись на Степана Ильича, сказал:

– Ой, как темно уже! Наверно, сегодня никто никуда не пойдёт, дядя Степан?

– Как это – никто никуда? – насмешливо переспросил Степан Ильич и, вдруг с шумом подвинув табуретку, сел, сложив на коленях руки. – А ну-ка, идите сюда, вылезайте из-за печки!

Ребята переглянулись и робко подошли:

– Мы?

– Вы, вы! Настало время мне поговорить с вами всерьёз. И вы этот разговор запомните хорошенько, чтобы два раза повторять не пришлось. – Степан Ильич поднял вверх палец и, медленно отчеканивая каждое слово, сказал: – Чтобы с этого часу прекратить всякие ваши перешёптывания и лазание где ни попало! И не носитесь вы по селу как угорелые, не советуйтесь в каждом углу, потому что все ваши тайны у вас на лбу написаны… Всякое это ваше подмигивание, подмаргивание…

– А мы не подмаргиваем, – быстро перебил его Одинцов.

– Как это – не подмаргиваете? – сердито стукнул по столу Степан Ильич. – Я сам видел. И всё это вы делаете на глазах у врагов, шмыгаете перед самым их носом. Да что вам война – игрушка, что ли?

– Да мы не подмаргиваем! – вспыхнул от обиды Васёк.

Дверь неожиданно открылась, и Саша, просунувшись наполовину, замахал рукой и, делая таинственные знаки бровями, вытянул трубочкой губы:

– Васёк, выйди… Васёк…

Степан Ильич шагнул к двери, взял за плечо Сашу и поставил его перед собой:

– Вот, видали? Ну, чего ты моргаешь? Что там случилось?

– А я не моргаю, – растерявшись, сказал Саша.

– Ну, а как же эта твоя мимика называется?

Ребята не выдержали и рассмеялись.

– Эх, дети, дети! Нет у вас настоящего понимания того, что происходит… Да если вам взрослые что-либо поручают сделать, делайте, но не обращайте всё в игру и не смейте что-либо придумывать от себя! Потому что вы можете муху в слона превратить, и из-за вашей глупости хорошие люди могут погибнуть, и сами вы пропадёте ни за грош, ни за копейку. – Степан Ильич встал, откинул на окне занавеску. – Вот… глядите сюда!

Присмиревшие ребята один за другим подошли к окну. Отсюда видна была улица… У каждых ворот и у плетня стояли и ходили гитлеровские солдаты, громко, развязно переговариваясь на своём языке.

– Вот он, наш враг… В каждой хате, на каждом шагу… Кровью нашей он не дорожит, людей в ямы живьём бросает. С оружием пришёл, с хитростью, с коварством… Вот и подумайте, как надо себя вести, ребята! – тихо закончил Степан Ильич.

Глава 31

На старой мельнице

Два дня Мазин и Русаков блуждали по лесу. Спускались в лесные овраги, забирались в густую чащу. Петька складывал рупором ладони и гудел, подражая горну. Лес откликался протяжным эхом. Стали попадаться путаные тропинки, лесные дороги. Мазин решил вернуться. Лес то густел, то редел, приметы были так похожи, что мальчикам начинало казаться, будто они уже проходили эти места. Перед глазами неожиданно открывался молодой сосняк, за ним белели берёзы. В непроходимой чаще леса было темно и сыро, солнце скупо проникало туда сквозь густую зелень кустов и деревьев, на траве не просыхала роса. Мазин чуть не провалился в болото. Под мягким, бархатным ковром, расшитым незабудками, стояла ржавая вода.

Ночевали опять в лесу.

– Заблудились! – объявил утром Мазин. – Надо речку искать. Я в речках хорошо разбираюсь!

– Помнишь, как ты по Северной Двине ездил? – фыркнул Петька.

Мазин улыбнулся:

– Всё помню! Эх, и времечко было, Петька! Сергей Николаевич, директор. Грозный!.. А школа! Я её часто во сне вижу… Стоит себе и стоит на том же месте!

Стали вспоминать всякие мелочи школьной жизни. Все тогдашние неприятности казались теперь милыми и смешили до слёз.

Покружив ещё несколько часов, вышли к реке. Наступала третья ночь их жизни в лесу. Запасы кончились, голод давал себя чувствовать.

Развели костёр, попили горячей воды с остатками хлеба. Место было глухое; казалось, что здесь нечего опасаться врага. К каждому шороху мальчики прислушивались с радостным ожиданием: а вдруг на огонёк выйдет Митя!

– Как хорошо, Мазин! Как будто и войны нет. – Петька придвинулся поближе к огоньку и уютно свернулся калачиком на траве. – Пойдём утром!

– Куда «утром»! Третью ночь шатаемся… Ребята ждут, вставай! – заворчал Мазин.

Петька со вздохом поднялся.

Река здесь была широкая, спокойная. Мазин долго стоял, соображая, в какую сторону надо идти.

– Пойдём по течению, – решил он.

Шли по берегу.

Луна ещё не всходила, но в лесу уже залегла ночь. Высокий очерет с коричневыми бархатными головками мягко шелестел; в воду шлёпались с берега крикливые лягушки. От усталости не хотелось говорить.

Вдруг с реки донеслись тихие голоса, раздался плеск вёсел. Ребята увидели лодку. В ней сидели три гитлеровца. Над водой вспыхивали огоньки их сигарет.

– Пусть проедут, – шепнул Мазин.

Мальчики спрятались в камышах. Теперь им никак нельзя было вылезти, не обратив на себя внимания. Мазин вытянул голову и прислушался. Из лесу донёсся стук топора. Привыкнув к темноте, острые глаза Петьки различили среди редких деревьев немецкие палатки.

– Надо удирать… – прошептал он, прижав губы к уху товарища.

Но лодка причалила неподалёку от них; гитлеровцы не спеша вытащили её на песок и ушли по тропинке в лес, к палаткам. Шагов их не было слышно. Прошли они дальше или остановились где-нибудь за деревьями, мальчики не знали. Вылезать было опасно. Они стояли в камышах по колено в воде и наблюдали за берегом. У обоих возникла одна и та же мысль. Петька, тихонько толкая товарища, указывал на лодку, в ответ Мазин крепко сжимал его локоть. В темноте кусты орешника сливались в густую массу. Мазин поднял гладкий камешек и изо всех сил пустил его в лес. Камешек прошелестел по веткам и шлёпнулся на землю. На шум никто не откликнулся. Тогда Мазин осторожно раздвинул камыши, окунулся в воду и пополз, цепляясь руками за мелкое дно. Петька последовал за ним. Лодка, врезавшись носом в песок, тихо покачивалась на волнах. Руки мальчика коснулись её гладкой, просмолённой кормы, потом ухватились за борта.

– Тащи! – шепнул Мазин.

Мальчики, стоя на коленках в воде с двух сторон лодки, потащили её с берега. Песок заскрипел… Мазин остановился… Потом кивнул головой Петьке… Песок снова заскрипел, лодка сползла на воду, повернулась носом по течению и стала медленно удаляться от берега. Мальчики плыли рядом, держась за её борта. Петька вскарабкался первый, осторожно вложил в уключины два весла. Мазин мокрым мешком плюхнулся на дно, молча поменялся с Петькой местами и взял вёсла. Всходила луна. На всякий случай ребята старались держаться ближе к берегу – чернота кустов закрывала лодку. Ошеломлённые и счастливые своей удачей, оба молчали. Лодка шла медленно, обтирая бока о кусты, прячась под ивовыми ветками, скрываясь в камышах. Берега стали меняться, река вдруг повернула и выбежала на луг. На лугу стояли стога сена.

– Смотри в оба! – шепнул Петьке Мазин.

Луна спряталась за тучу. Наступила темень. Мазин выехал на середину реки. Лодка бесшумно понеслась по течению. Впереди снова начинался лес.

– Петька! – окликнул Мазин товарища.

Петька ответил ему радостным мычанием.

Становилось холодно, с одежды стекала вода.

– Надо выжать рубахи и штаны, – сказал Мазин. – Эх, котелок на берегу бросили из-за этих чертей!

– Зато лодка у нас! – радовался Петька.

Одежду крепко отжали, с трудом натянули опять штаны и рубахи. Петька улёгся на дне лодки и свернулся калачиком.

– Куда мы едем, Мазин? – равнодушно спросил он.

– «Куда, куда»! На кудыкину гору!

– А ты ж говорил, что в речках хорошо разбираешься!

Мазин промолчал. Петька закрыл глаза, согрелся и заснул. Глаза у Мазина тоже закрывались, но он изо всех сил боролся со сном.

Над рекой медленно вставал рассвет. На берегу сонно и нежно попискивали птицы. От воды поднимался лёгкий туман. Показалось и скрылось какое-то село с белыми хатами. Выросли из тумана неподвижные высокие тополя, мелькнула на пригорке утонувшая в вишняке пасека. И снова загустел на берегах лес…