ли на противоположный берег, то ли на таинственно мерцающую гладь.
– Спасибо, – нарушаю молчание спустя долгое время. – За праздник.
– Тебе понравилось?
– Не то слово. Волшебно.
Не буду лукавить, я предполагала, что он может пойти за мной, потому что весь день мы так и не обменились и парой слов, держась на расстоянии. Да и за это время после моей истерики на полу почти не контактировали, я очень много думала о нем. Об этой заботе. О том, что она сулит мне. Как пугает. Как неправильна в свете его брака.
– Почему Яна не приехала? – поворачиваю голову. – У вас всё в порядке?
– Она нездорова, ничего более. Не заморачивайся.
– Почему мне кажется, что ты не договариваешь?
Теперь и он зеркалит мое действие. Несмотря на расстояние между нами, у меня вдруг появляется ощущение, что пространство сузилось. И Дима очень-очень…непозволительно близко.
– Ты, правда, хочешь поговорить о Яне?
– Ну, да. А что?
Тяжелый вздох. Блеск его глаз становится ярче. Ну, или спонсор моей впечатлительности – отменное домашнее вино.
– Аль, когда ты прекратишь избегать меня?
Что за вопрос? Наверное, никогда.
В горле пересыхает от переизбытка волнения. Беру стакан и залпом выпиваю весь сок. Вкус чувствую только в конце. Но уже поздно.
– Это же вино! – шепчу, отдышавшись.
– А должно было быть?..
– Сок! В этих стаканах был сок!
Дима уже открыто издевается, посмеиваясь:
– Прости, тащить бокалы было неудобно… А ты молодец, почти одним глотком…
Поднимаюсь на ноги, балансируя. Еще не ударило в голову, но ударит. Я и так не особо трезвая. Надо сматываться.
– Спокойной ночи.
Не дожидаясь ответа, засеменила обратно босиком, кое-как забралась в отведенный нам с Мией маленький домик, в коридоре которого уже стояла небольшая сумка с вещами, но я ее проигнорировала, положив туфли и прямиком отправляясь в душ. Смыла косметику, постояла под водой, создавая контраст то горячей, то холодной, наивно полагая, что это избавит от нарастающей ваты в голове, но увы. Пока чистила зубы новыми принадлежностями, найденными в ванной, зависала в зеркале на своем размытом отражении несколько раз. Облачилась в халат, повесив полотенце, и тихонько двинулась к кровати. Домик реально крошечный, меньше моей квартиры, одна большая комната с двухспальной кроватью, но зато тут же есть кухонная зона с барной стойкой. Как современная студия.
И, конечно, не заметить Диму у окна просто невозможно.
– Что ты здесь делаешь?
Оборачивается, не спешит отвечать, окатив меня пронзительно-изучающим взглядом. Медленно приближается и протягивает мой телефон. Стараюсь сосредоточиться на смартфоне и не замечать расслабленной позы мужчины, закатанной по локти рубашки, расстегнутых верхних пуговиц.
– В последнее время у меня с гаджетами не ладится, – вздыхаю.
То разбила старый, то оставила в песках новый.
Забираю и кладу в карман халата.
– Спасибо. Спокойной ночи.
– Сомневаюсь…
Пока перевариваю тягуче протянутое последнее слово, вторгающееся в сознание крайне непродуктивно лениво, что-то происходит с гравитацией. Я отрываюсь от пола, взлетаю, парю доли секунд и приземляюсь на что-то твердое филейной частью. А потом мои волосы приобретают свободу от тугого хвоста, рассыпаясь по спине и вырывая из груди блаженный вздох. Будто мозг стал невесомым, а до этого был скован в железном шлеме.
Вздох успели поймать сухие твердые губы. Сначала осторожно, а затем уже требовательнее изучая мои собственные.
– Ну, вот, – зажмурившись, выдыхаю с досадой, отстраняясь на пару сантиметров, – теперь на картах сидеть не смогу6…
Слегка качнувшись, падаю лбом на лоб Димы и ловлю появившиеся звездочки.
– Бл*дь, – стонет так отчаянно и протяжно, что я непроизвольно проникаюсь этими вибрациями, – Алина, ты серьезно даже…нецелованная?
– Уже нет. Ты старательный, всё мне обламываешь.
В воцарившейся тишине отчетливо слышится тяжелое мужское дыхание, да и лбы ходят ходуном из-за его напряженных движений. Я же, наоборот, очень расслаблена и довольна. Мне, наверное, никогда не было так хорошо.
– Малыш, откуда же ты такая взялась, – нежный шепот обволакивает, кутает, будто я лежу в ворохе подушек. – Как же я хочу все исправить…
Открываю глаза, чтобы поймать васильковый экстаз напротив. Мне кажется, часть алкогольных паров покидает тело тут же. Я заметно трезвею. Но повышается иной градус… Горло мгновенно перехватывает от наполненности мужского взгляда. Постепенно его зрачки увеличиваются, и теперь я смотрю в темную бездну, окаймленную тонкой синевой. Куда делась лазурь? Даже пугает.
– Аля, Господи! – рык у самого рта, так, что я ловлю его невозможно обжигающее дыхание. – Ты представляешь, что творишь со мной? Я просто о*уел, когда увидел тебя в этом платье, весь вечер думал о том, как идеально будут смотреться твои потрясающие ноги на моей спине. Ты меня с ума сводишь! Твой запах въелся под кожу. Он повсюду. Вплелся в ДНК, отравил… Ты везде! И я уже не понимаю, это ты часть меня, или же я – ничтожная крупинка твоей необъятной сущности, к которой тянется, тянется и тянется когда-то отщепившийся кусочек. Будто несовместимым полюсом магнита, поэтому никогда не достигает пункта назначения…
– Дима… – опешила от непривычно пошлых откровений.
– Я, сука, долбанный псих! Я всё понимаю! Знаю, как виноват, недостоин тебя, не достигну этой планки… Но продолжаю биться головой об стенку, ты же мне нужнее, чем наркоману доза! Мое наказание, на которое я сам и подписался…
– Я не хочу быть наказанием, – вырывается растерянно.
– А кем, малыш, кем ты хочешь быть? – обхватывает ладонями мое лицо, требуя сосредоточенности и осознанности.
Только сейчас до меня доходит, что я сижу на стойке, а он вклинился между моих бедер, заставляя расползтись полы халата. Судорожно хватаю руками ткань, чтобы не оголяться еще больше. Кажется, действительно немного протрезвела. Пауза длится неприлично долго. Потому что я окунаюсь в него, вот в этого бесстыжего мужчину, думая о том, скольких же подкосило лишь от одного такого сражающего взора?
Каково было бы поцеловать его в свои пятнадцать? Самый целовабельный возраст. На что я потратила эти годы? Пока копалась в учебниках, научных фильмах, делилась открытиями с братом, вела посредственную жизнь заурядного синего чулка, взращенного на почве строгости, ограниченности и недолюбленности, скольких уже успел к этому моменту завоевать такой красавец?
И то, чему Дима посвящал свои ночи, было закрытым на замок сундучком глубоко внутри меня. Приличные девочки не думают о близости с парнем. Приличные девочки славят свою фамилию. Сейчас смешно, но тогда, в пятнадцать, лишь от гипотетической мысли, что меня к себе притянет объект мечтаний, то есть, Гарик, сердце трепыхалось птицей, я взволнованно дышала и затем стыдилась своих потаенных желаний. А когда у них с Размиком начался активный период полового созревания,
