Айрис даже не могла концентрироваться на разговоре, больше напоминавшем некую дуэль, нежели общение двух друзей или хотя бы людей, которые сносно относятся друг к другу. Мужчины обменивались выпадами, и вслушиваться в их острые, злые фразы было неприятно, наверное, именно потому, что Айрис знала, что именно прячется за каждым словом.
Она делала вид, будто внимательно рассматривает высокие колонны, мраморный пол, сводчатые потолки — роскошные излишества королевской жизни. Вокруг сновали богато одетые слуги, часто — с какими-то подносами в руках, разумеется, серебряными, а не из обыкновенного металла, в одном из коридоров лучший художник страны делал роспись, в зале, который они миновали, кто-то рисовал королевский портрет в полный рост. Дворец напоминал средоточие грешной жадности, и за каждым мазком на очередной картине, разумеется, звенели золотые монеты, но это вряд ли был единственный королевский грех.
— Меня удивляет, — донеслось до ушей Айрис, — что девицы так спокойно реагируют на твою странную прислугу. Развоплоти её, я дам нормальных слуг.
— Не стоит, — проронил лорд Брайнер. — Мне и так хорошо. Мои гостевые покои всегда свободны, но куда селить девиц?
Он говорил с королём без особенного уважения, но тот явно привык к такой манере.
— Мы уже почти прибыли, — ответил Юстиниан. — Вам сюда. Мне пришлось готовиться на скорую руку, дорогой друг…
— Интересно, — скривился Себастьян, — как же ты подготовился, если не получил моё письмо?
— Подал сигнал, как только увидел тебя на улице.
— Да? Это был крайне незаметный сигнал, — покачал головой Бастиан. — Если б я не знал тебя столько лет, подумал бы, что ты мне лжёшь и письмо получил.
Юстиниан нахмурился.
— Я? Король? Да никогда! — он усмехнулся. — Леди, проходите. Ваши совместные покои там. Я немедля пришлю слуг… — Его Величество строго посмотрел на леди Трау, но та только осклабилась, демонстрируя свои острые и вполне пригодные для перегрызания королевской шейки зубы. — Себастьян, торжественный ужин я подготовить не успею…
— Мы придём на обыкновенный, — покачал головой лорд Брайнер.
— Замечательно! — кивнул Юстиниан. — Ну, коль ты устал от женской компании, то я жду тебя в своём кабинете. Дамы, конечно, красивое украшение жизни, но даже от их сияния иногда необходимо отдыхать. Я вот не спорю, что моя невеста отправилась помолиться своим богам…
Дараэлла с такой силой сжала край вуали, что было видно — невеста Его Величества своим богам молилась разве что за упокой благоверного.
— Женщины — не просто украшение. Это люди, — отметил Себастьян.
— Да, — кивнул король. — Люди… Но только тогда, когда у них всё подходит для тебя, не так ли? В женщинах есть смысл, только когда они удобны.
Айрис почудилось, будто бы слова Его Величества обожгли её, неожиданно болезненно. Она не вздрогнула и не подала вид, что восприняла это на свой счёт, но мысль об удобстве не покидала девушку. Ведь правда, зачем она некроманту? Потому что единственная подходит ему, единственная способна выдержать силу его дара.
Заметив, что Дараэлла опускается в глубоком реверансе, Айрис последовала её примеру — и с облегчением осознала, что им действительно уже пора уходить. Слушать мужские разговоры, столь ранящие сердце, никогда не было её увлечением.
— Айрис! — Себастьян догнал её уже почти у двери.
Все слуги короля, пытавшиеся преследовать их, при виде леди Трау не сдерживали эмоций и убегали едва ли не с полными ужаса воплями, потому Айрис могла быть уверена — за ними никто не наблюдает.
Дараэлла, бросившая на Бастиана из-под плотной вуали быстрый взгляд, кажется, всё поняла и спешно зашла в комнату. Леди Трау хотела остаться — вероятно, чтобы уберечь честь своей подопечной и в тот же момент госпожи, — но горная ведьма схватила её за костлявое плечо и буквально силой затянула в предназначенные для невест покои.
— Что-нибудь ещё? — сдержанно спросила Айрис.
Себастьян коротко, быстро кивнул.
— Да, — промолвил он. — Я хочу, чтобы ты знала. Чтобы потом не было вопросов…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Айрис насторожилась. Она не хотела, чтобы этот разговор начинался, потому что знала: сердцу не прикажешь. Можно пойти вслед за своими желаниями обрести счастье и семью, действительно перестать быть одиноким, но так никого и не полюбить. А ещё можно всю жизнь страдать, зная, что не в силах подойти к возлюбленной — потому что она погибнет от первого же поцелуя. Даже не посметь признаться в своих чувствах, чтобы не привести к летальному исходу… Айрис прежде не задумалась об этом, но почему-то встреча с королём навеяла грустные мысли. А чувствовал ли к ней самой что-то Себастьян или использовал только как удобный выход из ситуации?
Девушке не хотелось сознаваться в том, что она сама влюбилась. Не хотелось говорить лорду Брайнеру о чувствах, которые, возможно, сама испытывала к нему. Это было бы жестоко по отношению в первую очередь к себе самой. Айрис знала, что надежда, теплившаяся, возможно, в её сердце, может очень легко умереть от первого же произнесённого Бастианом слова.
— Я всё понимаю, — промолвила она, не дав ему даже договорить. — В первую очередь нас с тобой связывает дар. Я не сомневаюсь в твоём выборе, он логичен. Нам обоим не так легко будет обрести счастье по-отдельности. И…
— Да, — кивнул Бастиан, — нет никаких сомнений, что для любого некроманта дар небес обрести девушку с таким же даром. Но я хочу сказать о другом. Когда мы впервые увиделись, я понятия не имел, что ты — некромантка, внучка Арнима Далена… Мне на голову свалилась смелая девица, не желающая мириться с предубеждениями, царящими в нашей стране уже сотни лет. Каковы б ни были этому причины, будь ты одарена или нет, Айрис, о тебе невозможно было не думать. Мне хотелось спрятаться, как мальчишке…
Себастьян, наверное, и был мальчишкой — в отношениях, по крайней мере. Сколько б ему не пришлось поднимать мертвецов, это плохая компания для повседневной жизни. И, к тому же, Айрис практически не сомневалась в том, что дар мешал Бастиану не просто строить отношения, а даже испытывать какие-то чувства к другим.
— Некроманты — однолюбы, — произнёс он твёрдо. — Моя первая невеста, которую я чуть не отправил на тот свет, была выбрана не по любви, а из чувства долга. Из желания обрести семью хотя бы на несколько лет или даже десятилетий, прежде чем пойти по пути одиночества, предложенного каждому из обладателей этого смертельного дара. Я боялся настоящих чувств, потому что они могли принести моей любимой погибель. Я прятался, был готов прирастить не только иллюзорную бороду, а и настоящие уши и хвост, лишь бы только не испытать к ней чувства и не позволить ей, девушке, занявшей мои мысли, испытать что-то ко мне. Но, знаешь, судьба строит на нас свои планы. Айрис… — Бастиан взял её за руки и заглянул в глаза, такие же чёрные, как и у него самого. — Я люблю тебя. Но если это не взаимно, в мире есть сотни некромантов, которые будут считать великим благом встретить одарённую, такую, как ты. И в одном из них ты тоже сможешь обрести близкого человека. Если эта свадьба — лишь способ решения проблем королевства, то можно не заходить… Так далеко.
Айрис только покачала головой.
— Дурак… — прошептала она. — Это взаимно, лорд Брайнер. Так что никуда вы из-под венца от меня не денетесь.
…Больше всего на свете Айрис хотелось его сейчас поцеловать. Впрочем, на лице Себастьяна было крупными буквами написано то самое желание. К сожалению, исполнить его сейчас казалось невозможным: леди Трау уже царапала дверь с той стороны, с трудом сдерживаемая Дараэллой, а слуги, заметив, что оживлённая скрылась с их глаз, уже собирались занять свои привычные наблюдательные позиции.
Себастьян уже подался к ней, но, краем глаза заметив какого-то подозрительного молодого человека, притворявшегося, будто он поправляет что-то на совершенно пустом подоконнике, не стал шокировать публику своими отношениями с одной из невест.
— Не будем их пугать, — протянул он. — В конце концов, поцелуй некроманта — зрелище не для слабонервных.
