Очень беспокоюсь, что я утомляю Вас своими длинными письмами, а потому позвольте поблагодарить Вас за последнее письмо, которое пришло, как нельзя, вовремя и засвидетельствовать Вам свое глубокое уважение и преданность.
Евгений ЕфимовР. S. Прилагаю письмо профессора П. П. Петрова».
Мой ответ:
«6 октября 1916 г. № 117.
Действующая армия.
Глубокоуважаемый Евгений Николаевич,
Сейчас получил Ваше интересное письмо от 28 сентября, очень благодарю Вас за него. Вы затронули в нем все вопросы, которые и меня сильно волнуют теперь и волновали до сих пор. Спасибо, что так откровенно хорошо обо всем написали. Конечно, при том что происходит теперь в Москве вообще со спекуляциями, с общей дороговизной вопрос об увеличении содержания является крайне насущным. Вы прекрасно сделали, что дали возможность обсудить этот вопрос в частном совещании после заседания. Этим Вы дали вылиться страстям, что и отчасти удовлетворило педагогов. Совершенно правильно Вы поступили, скрыв свои намерения и желая, чтобы Совет проявил инициативу от себя. Этот Ваш взгляд поможет жизни академии встать на правильный путь, с которого она часто сворачивала и тем делала ошибки.
С Вашим планом я не могу не согласиться, т. к. он жизнен. Выдавая единовременные прибавки, как в прошлом году, я нахожу нежелательным, а провести реформу в том виде, как Вы пишете – будет иметь значение и даже очень большое, и я весьма сочувствую этому. Заранее можно сказать, что жизнь и с прекращением войны будет все дорожать.
Меры, о которых Вы пишете, – для отыскания источника, из какого мог бы быть произведен расход – я совершенно одобряю. Увеличение платы, при той массе имеющихся стипендий в академии для неимущих, не будет обременительно в большинстве случаев, и не повлияет на уменьшение учеников. Увеличение числа учеников в классах до 40 возможно. В этом сокращении учеников в классах – моя вина, я стремился к тому, чтобы было в классах не более 30-ти. Но я охотно уступаю перед неизбежностью. Надо выбирать из двух зол то, что подсказывает жизнь.
Обновление преподавательского персонала – это настолько серьезно и настолько необходимо, что об этом надо очень подумать и постараться поскорее это провести. Меня всегда смущал низкий уровень этого персонала, и я ужасался, посещая иногда классы. Мало кто оставлял во мне удовлетворяющее впечатление. Относительно касательства к чубу, я не слышал ни от кого. Может быть, это если и было, то давно, но при мне я ни разу ни от кого и намека на это не слышал. Относительно родительских организаций – удовлетворит ли это? Правда, что я с постановкой их теперь мало знаком, но родительские организации, которые я помню в годы волнений, они подливали масло в огонь, но не успокаивали. Теперь, конечно, другое время и по мысли они, конечно, симпатичны. Обсудите это с С. М. Долговым. Свежую струю, конечно, родительская организация внесет, а это будет важно. Я настолько Вам доверяю, что если это выработается, то пойду навстречу. Итак действуйте. От инспектора Казакова я другого и не ожидаю, он весь вылился в своих неуместных поступках.
Относительно немецкого языка, немцев-наставников необходимо решить вопрос так или иначе, но надо коренным образом заняться этим, и к Новому году изменить это неправильное положение дела в академии, ставшее сейчас совершенно ненормальным. Уничтожение обязательности языка сразу поставит дело на другую точку. Не знаю, как это, т. е. насколько коммерческие науки связаны с немецким языком. Замену «соколиной» гимнастики – военным строем приветствую всей душой.
Очень рад, что Вы были у Круглого, он безобидный человек, у него есть маленькая мания величия, но он добрый в душе. А. Н. Реформатский, прикрываясь мной, взял с ним неверный тон, и это многое тормозило даже тогда, когда я был у власти и со мной все министерство торговли считалось, сейчас же, когда министерство торговли не боится, то дело труднее, не надо натягивать струн. При добрых отношениях всегда можно все сделать.
Надеюсь, в начале ноября быть в Москве и с Вами свидеться обо всем же переговорить. Мне обещали 3-х недельный отпуск.
Шлю Вам привет. Душевно преданный Вам,
В. Джунковский».
Мое письмо С. М. Долгову:
«14 октября 1916 г. № 120.
Действующая армия,
штаб 8-й Сибирской стрелковой дивизии
Глубокоуважаемый Сергей Михайлович!
Приветствую Вас с возвращением, надеюсь, что Вы хорошо провели время, отдохнули и нравственно и физически. Во время Вашего отсутствия я был в переписке с Е. Н. Ефимовым, который посвятит Вас во все возбужденные и обсуждавшиеся вопросы. Сегодня я получил представление к очередным наградам и немного смутился, совет представлял Грунера[330] и Вильтона[331], оба немцы. Неужели никого из русских нельзя представить, никто не подходит. Не откажите, пожалуйста, познакомиться с этим делом и переговорить и с Ефимовым, а пока я задержу дальнейшее движение.
Я очень радуюсь скоро с Вами свидеться, надеюсь, что мне дадут отпуск в конце октября и тогда в ноябре я побываю в Москве и можно будет обо многом побеседовать. Очень этому радуюсь. Шлю Вам привет.
Душевно преданный Вам В. Джунковский».
Ответ С. М. Долгова:
«г. Москва. 16 октября 1916 г.
Ваше превосходительство,
глубокоуважаемый Владимир Феодорович!
Я имел удовольствие получить Ваше письмо от 14 октября и очень благодарю Вас за внимание. Не могу сказать, что за время отпуска я набрался сил, т. к. накопленное в смысле укрепления сил очень скоро пришлось растратить по возвращении в Москву, накопившиеся за мое отсутствие дела сразу нахлынули на меня и требуют опять усиленной работы. Первым пошел на очередь наиболее трудно разрешимый вопрос об улучшении положения преподавательского и прочего персонала академии. Сегодня уже была у меня депутация из 5 учителей, подавших за подписью всех, кроме директора, прошение об увеличении содержания по крайней мере на 30 %, начиная с 15 авг. с/г. Я уже был предупрежден об этом Е. Н. Ефимовым тотчас по моем приезде, как я и высказал депутации, Совет задавался уже давно и не раз этим вопросом и сейчас занят рассмотрением того, что и в каких размерах может быть сделано для удовлетворения несомненной нужды просителей.
Боюсь, что единственный путь для этого – увеличение платы за учение. Обыкновенно повышение учебной платы считалось противным делу просвещения и вредным, как могущее вызвать отлив учеников, но при существующих исключительных обстоятельствах, когда все так страшно дорожает, эта мера, может быть, и не будет иметь дурных последствий, являясь вместе с тем единственным за отсутствием других ресурсов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
