Сань, кто защитит Аню от Вяземского? Он ведь ещё жив, и к тому же псих. А Ника? Она не простит мне, если с тобой что-то случиться.
Я уже готов был взвыть от отчаяния. Даже упал на Сашу - резкая колющая боль в животе усилилась, заставляя вновь принять сидячее положение. Вспышки перед глазами участились. Резкий жар обдал всё тело и мерзкая противная холодная дрожь пробежалась следом. Обморок очень близко.
В тысячный уже, наверное, раз прикасаюсь к губам Саши и слава богам, есть контакт. Он ещё неосознанно, но тянется за потоком воздуха. Вновь нажимаю на грудь и помогаю другу повернуться на бок, чтобы избавиться от воды, что заполоняла его лёгкие.
Я справился!!!
Обессилено упал на острые камни, ощущая как боль режет живот, а картинка пред глазами плывёт. Тошнота накатила так же внезапно, пришлось приподняться, чтобы увидеть лужу крови, которою я только что выплюнул.
- Игорь… - раздался рядом еле слышный хрип Саши.
С трудом разглядел его лицо, опухшее, осунувшееся, с глубокими синяками под глазами. Но я вытащил его с того света. Ника будет счастлива, что её любимый мужчина остался жить. И это самое главное. Сейчас Саня полулежал рядом держась за горло и смотрел на меня.
Холод поднимался изнутри. Перед глазами наперегонки со вспышками всё кружилось и летало. Кислорода стало дико недоставать. Очередной рвотный позыв и я даже двигаться больше не могу, ощущая только удушье и дикую боль внизу живота.
Сколько раз вырезал селезенку и только сейчас узнал, какие ощущения испытывает человек при её разрыве.
- Ника… - с трудом выталкивая слова, чтобы в очередной раз меня не стошнило. – Усыновите Данила… помогите ей…
- Громов… - я с трудом сфокусировал взгляд на друге, увидел слёзы.
А может это вода, или глаза у него слезятся после произошедшего. Ведь он чуть не отдал Богу душу. Повезло ему, что рядом был я.
- Громов, ты должен выкарабкаться, - прохрипел Саша, срывающимся голосом.
Я понимал, что сейчас ему говорить очень трудно и он из всех сил напрягает голосовые связки, а учитывая ощущения после воды в горле, я вообще удивлен, что он может хоть так говорить. Но сказать я больше ничего не мог.
Просто лежал с открытыми глазами и всё, что я видел, это яркие круги пред собой. Дикий холод окутывал моё тело не только снаружи, но и изнутри. Алекс рядом что-то сипел и вроде даже подвывал. Никогда не думал, что увижу его таким. Всё же давно знал, что у Алекса вместо сердца камень. А он, оказывается, плакать умеет. А я всё гадал, что в нём обе сестрицы Порш нашли. Они видимо видят человеческую душу, даже под толстой твёрдой коркой.
И какая же чушь лезет в голову перед смертью.
- Громов, держись, помощь уже на подходе, - вновь напрягая голосовые связки, проговорил Саня. – Просто скажи, что с тобой, чтобы они могли сразу оказать помощь.
Что ж должен признать – это хорошая идея.
Вот только онемевшие губы не хотели меня слушаться и вместо слов вырвались лишь хрипы. Алекс нагнулся ниже к моим губам, видимо, чтобы хоть что-то расслышать. Но именно в этот момент сознание наконец-то дало мне передышку. А может и сама жизнь, отправила меня на покой.
P.S лайки, репосты и комментарии повышают настроение музу, чем счастливее муз, тем больше проды :-*
Если вам нравится моё творчество, буду рада видеть вас в подписчиках))))
Часть 10
А что люди называют судьбой – это большей частью просто их собственные глупые выходки.
(с) Артур Шопенгауэр
Вероника
Всё пролетело будто несколько секунд. Вот Марков пристёгивает Линн к чемодану с бомбой, заодно оглушает Алекса, который решает ему помешать. Он не собирается убивать кого-либо из нас. В его планах подставить всё как несчастный случай. Скорее всего, есть ещё и приплаченные люди.
Появление Громова вносит надежду - на какие-то доли секунды, пока я не вижу направленный на него ствол пистолета. Дальше я даже не думала, что могу умереть сама. Было только желание, чтобы этот пистолет оказался в руках у меня. Уж я бы не стала тратить время, а всадила в Лена всю обойму не задумываясь. Эта тварь, прикидывавщаяся другом, не достойна ничего кроме мучительной смерти.
Вот только предплечье обжигает раскаленный метал. Сильное онемение и жалящая боль. Но я держусь. Ради Ани и Саши, ради Игоря. А вокруг раздаются звуки выстрелов. Сверху что-то валится с очередным глухим хлопком. И рядом лежат Марков и Линн. Я сразу поняла, что американка мертва. А Игорь не ждёт, не медлит, старается вытащить нас из этого ада, да и времени у нас в обрез.
Мы с Аней уже спустились шлюп в ожидании мужчин, когда раздался взрыв. Сестра только и успела, что отчаянно выкрикнуть имя мужа, и нас тут же отбросило взрывной волной. Соленая вода попала в рану, заставляя закричать от дикой боли и нахлебаться соленой воды. Что-то задело мою голову, погружая этот мир в пустоту.
В себя я приходила долго, ощущая мерное покачивание, а так же немую боль в предплечье и дикий холод от мокрой остывшей одежды. Рядом раздавались всплески. В глазах периодически темнело и время между каждым открытием глаз просто замирало. А потом память вязкой патокой заполняет моё сознание. Я резко сажусь, осматриваясь по сторонам, но я одна качаюсь на плоту. И рядом совершенно никого, хотя я помню, что силой взрыва, меня вышвырнуло в воду. Значит, меня спасли. Но кто? Аня? Игорь? Саша? Тогда где они все сейчас?
Я посмотрела на горящую в отдалении яхту, и не заметила ни единой живой души.
- Эй, - крикнула я сиплым голосом. – Где вы? Игорь? Аня? Саша? Хоть кто-нибудь отзовитесь…
Ответом мне был очередной взрыв, от которого я даже взвизгнула и сжалась на небольшом надувном плоту. Тут же чьи-то руки схватились за край шлюпа. И рядом появилась макушка Ани. Я помогла ей залезть ко мне. И вопросительно уставилась в полные отчаяния глаза сестры.
- Никого не нашла, только ты и я, - всхлипнула Аня.
Страх сжал всё внутри, отбрасывая головную боль и огнестрел на второй план. Поднялась с трудом, на колени. Голова сильно кружилась. Подползла к краю плота и перевалилась в воду.
- Ника стой, - прокричала мне Аня.
Но я не обратила внимание. Стала нырять, выискивая хоть кого-нибудь. Есть вероятность, что
