1983–1984-й. В Восточной Германии издатели продолжают знакомить любителей чтения с новыми произведениями писателя из Сибири. Отдельной книгой здесь вышел в свет рассказ «Что передать вороне?». Повести «Последний срок» и «Прощание с Матёрой» опубликованы в Барселоне на каталонском языке. По приглашению Института изящных искусств Мексики Распутин посетил эту страну. Выступал перед литераторами, студентами, читателями-поклонниками европейской и русской литературы. В связи с 50-летием Союза писателей страны удостоен высшей награды государства — ордена Ленина.
1985–1986-й. Повесть «Прощание с Матёрой» издана в Швеции. Первые публикации рассказов и повестей Распутина появились в Соединённых Штатах Америки. Канзасский университет в городе Канзас-Сити пригласил писателя прочесть цикл лекций о современной русской прозе. Вместе с В. Астафьевым, Б. Окуджавой, В. Соколовым, И. Драчем, С. Алексиевич Распутин принял участие в Днях «Литературной газеты» в Болгарии. Побывал в Японии, куда его пригласила Ассоциация писателей этой страны. Посетил Швецию по приглашению защитников природы — делился опытом, как он и его соратники участвуют в охране заповедной Сибири и особенно Байкала.
К этому погодовому обзору необходимо добавить хотя бы несколько слов о том, с каким нарастающим интересом следили за творчеством Валентина Распутина в союзных республиках нашей страны. Каждая новая повесть, цикл рассказов после появления их в печати сразу же переводились на языки народов многонационального Советского Союза. Если сложить тиражи распутинских книг, выпущенных только за указанное нами десятилетие, то получатся миллионы экземпляров. Раскупались читателями, поступали в фонды библиотек сборники и книги сибиряка на литовском, украинском, азербайджанском, молдавском, латышском, армянском, казахском, белорусском, киргизском, узбекском, эстонском языках. Издательства, журналы и газеты автономных республик Союза — Калмыкии и Татарстана, Якутии и Бурятии, Дагестана и Чечено-Ингушетии — публиковали произведения Распутина на своих национальных языках. Так что поклонники таланта Распутина, думается, искренне были обрадованы, узнав, что за повесть «Живи и помни» писателю присуждена Государственная премия СССР 1977 года в области литературы, искусства и архитектуры. Красноярский журналист Владимир Зыков, к примеру, заметил в своих воспоминаниях:
«У меня в руках книга „Живи и помни“ („Современник“, 1975) с тёплым автографом автора и наклеенными на вторую страницу обложки моими поздними вырезками из газет о присуждении Валентину Григорьевичу Государственной премии СССР и высказыванием председателя Комитета по Государственным премиям Николая Тихонова: „Это глубоко патриотическое произведение, посвящённое проблемам нравственности, страстный призыв быть верными Родине, честно служить родному народу“.
Молодцы „комитетчики“! Выдержали паузу — и наградили! Вполне заслуженно».
* * *
Сегодня биографы модных когда-то «шестидесятников», особенно эстрадных витий, не без восхищения живописуют, как их знаменитые герои комфортно чувствовали себя в американских и английских мегаполисах, запросто пересекали азиатские и ближневосточные просторы, встречались с кумирами западной литературы, театра, живописи и архитектуры, с лордами, пэрами и даже президентами. О чём и сами герои шестидесятых оставили немало свидетельств, в которых нельзя не заметить, как упивались они своей известностью. О посещении Распутиным зарубежных стран (в одиночку или в компании с коллегами) тоже есть свидетельства и самого писателя, и его спутников. Но как они, эти свидетельства, разнятся с рассказами о вояжах литературных «небожителей»!
Заметки Распутина о путешествии в Швецию, например, — это разговор, как всегда, поучительный и полезный, позволяющий сравнить, как мы относимся к своим национальным и к мировым сокровищам культуры, и как — жители других стран… Судя по этим заметкам, писатель отправлялся в чужеземье не себя показать, а на людей посмотреть.
В Швеции давний знакомый Распутина, переводчик и журналист Малькольм Дикселиус, повёз его в свой родной городок Сундсваль.
В нём, рассказывает писатель, «три целлюлозных комбината, деревообрабатывающий завод, механический завод, поставлявший, кстати, оборудование для Братского лесопромышленного комплекса, алюминиевый и химический заводы. А население — сто тысяч человек. Ни комбинатов, ни заводов не видно, они кормят город, но не властвуют в нём, как у нас, не выставляют с гордостью свои корпуса и трубы».
Старые многовековые склады, размещавшиеся в торговом когда-то Сундсвале, теперь оказались не надобны, и их решили переоборудовать в культурный центр. Тем, как идёт эта работа и украсят ли реставрированные здания городок, интересуются все жители. «Для шведов, — пишет сибиряк, — старина имеет совсем другой смысл, чем для нас, они не приводят в качестве доводов ни воспитательное, ни историческое значение, чтобы кого-то ими убедить; старина для них — родительский мир, ничто из которого без последней нужды приговору не подлежит. Сундсвальцы больше всего гордятся не целлюлозными комбинатами, не химическим заводом, а находящейся у них на острове Альнен в храме реликвией XII века — деревянной чашей, купелью. Сгори комбинат — это будет беда для части горожан, которая потеряет работу, но пострадай святыня с острова Альнен — это будет трагедия для всех. После того, как купель свозили на выставку в Париж и на ней появились трещины, они появились, без иронии сказано было мне, в сердце каждого сундсвальца».
Новостью, удивившей иркутянина, стало сообщение Дикселиуса: оказалось, в его родном провинциальном городке хранится карта Сибири, выполненная шведским капитаном Страленбергом, участником Полтавской битвы, который отбывал плен в нашем ледяном краю. Ну, бывали в истории такие раритеты, случалось, что и обладателями их становились скромные селения. Однако одно обстоятельство, связанное с бесценной картой, можно сказать, поразило гостя из России: хранилась она в архиве, принадлежащем целлюлозной акционерной компании SCA. И хранилась достойно: висела в зале и находилась под постоянным присмотром архивариуса.
Писатель отыскивал на карте Тобольск, Иркутск, реку Томь, Байкал и Лену… «С тем же чувством, — признавался он, — с каким вглядывались бы мы в живые лица наших прямых предков почти за два столетия до нас, рассматривал я полузнакомые наивные очертания. С неё, с этой карты, Сибирь всё ещё представлялась загадочной и сказочной страной, великой и необмерной. Так хотелось когда-нибудь побывать в ней!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
