золотистым загаром кожу, а его взгляд светился той трогательной нежностью, которая встречается только у влюбленных в день их свадьбы.
Лера полюбовалась мгновение своим суженым и уверенно шагнула ему навстречу, тут же потонув в шумных возгласах и звонах бокалов.
Потом была церемония в местном ЗАГСе, неуемное веселье в ресторане Льва Константиновича и бесчисленные поздравления в адрес молодой семьи. К полуночи музыканты устали петь, а новоиспеченные супруги потеряли счет подаркам и пожеланиям. Шестиярусный торт с фигурками жениха и невесты исчезал на глазах, шампанское весело шипело в бокалах, а гости возбужденно обсуждали готовящийся во дворе ресторана салют.
Вскоре темное небо озарили яркие вспышки фейерверка. Андрей привлек жену к себе и нежно поцеловал.
«Горько! Горько!» — кричали вокруг почти незнакомые Лере партнеры по бизнесу Льва Константиновича вместе со своими вторыми половинками, высокомерно оценивающими стоимость наряда невесты. А она почему-то вдруг почувствовала бездонную тоску оттого, что в этот день рядом с ней нет старшей сестры. Это было лишь мгновение, но оно острым осколком врезалось ей в сердце и еще долго не давало покоя.
…Париж. Он завораживал, манил, звал к себе. И Лера, очарованная им, никак не могла надышаться этой атмосферой, пропитанной романтикой и вдохновением. Ей нравилось в Париже практически все: величественные дворцы, магазинчики, милые, уютные уличные кафе.
Она, захлебываясь от восторга, рассматривала картины на площади Тертр, и Андрей купил одну из них ей в подарок. На картине была изображена Эйфелева башня, утопавшая в темно-красных и синих тонах.
— Когда у нас будет своя гостиная, я обязательно повешу эту картину туда!— пообещала Лера, прижимая к груди огромный холст.
Вечерами они гуляли по живописным улочкам, и Лере казалось, что ее счастью не будет конца.
— Я так хочу ребенка! — теряясь в объятиях Андрея, шептала она. — Нашего с тобой ребенка…
— Лерочка, у нас медовый месяц, мы в Париже и делаем все возможное для того, чтобы ребенок получился, — шептал ей в ответ муж. — Неужели ты думаешь, что этого не произойдет?
А когда они вернулись домой, Лера обнаружила, что ребенка не будет, потому что у нее началась менструация. Она еще никогда не плакала так горько. Сидя на полу в спальне вокруг почти собранных коробок для переезда, она рыдала несколько часов подряд, прижимая к себе слегка пыльную картину, подаренную Андреем в Париже, и казалось, уже ничто ее не утешит.
— Лера, Лера, не надо так реагировать! — бегал вокруг нее муж, пытаясь успокоить. — Ты всего лишь месяц назад перестала пить таблетки! Твой организм просто не успел прийти в норму! Ну же, милая моя, возьми себя в руки! В следующем месяце у нас обязательно все получится!
— Я хотела, чтобы он получился там, в Париже! А теперь его не будет!
— Почему сразу его? Может, у нас будет девочка? — насмешливо вытирал ей слезы Андрей.
— Я хотела мальчика! С золотыми волосами и зелеными глазами! А теперь его не будет!
— Да почему же не будет? Неужели ты думаешь, что я не найду свободного времени, чтобы сделать тебе ребенка?! — продолжая вытирать слезы с ее лица, улыбался он. — Конечно, я не могу обещать пол ребенка, цвет глаз и волос, но кто-нибудь у нас точно получится!
Вскоре вещи были собраны. Молодожены решили перебраться в свою гостиницу, ровно до тех пор, пока не подберут новый дом, а мебель и коробки любезно согласились взять к себе Лев Константинович и Карина Аркадьевна.
В последний день перед отъездом Андрей и Лера заехали на рынок купить продукты.
— Я подвезу тебя к подъезду и двинусь дальше. Меня ждут в гостинице. А ты уже сама разбирайся с покупками, — забирая пакеты с овощами и мясом, говорил Андрей. — Завтра переезд, и многое надо успеть подготовить.
— Я запеку мясо в духовом шкафу, — улыбалась мужу Лера. — У меня как раз картина почти закончена. Я доделаю ее и буду ждать тебя к ужину. А после мы вместе еще раз пересмотрим коробки, чтобы ничего не забыть.
Она повернулась в сторону торговых рядов, туда, где продавали вещи, и на мгновение задержала свой взгляд на трех женщинах, развязно смеющихся и разливающих шампанское в пластиковые стаканчики.
— О, народ уже отмечает скорое начало выходных, — осуждающе покачал головой Андрей и шагнул в сторону выхода. — Ну, Лера, что ты остановилась? Идем же, я тороплюсь!
А она все стояла, как зачарованная, глядя на трех женщин. В одной из них она узнала свою сестру Берту. Потрепанная временем и располневшая, тем не менее, сестра была все еще похожа на себя. Короткие пряди белых волос были стянуты в пучок на затылке, а джинсовые короткую юбку и жилет она так и не сменила на другой вид одежды. Ошибки не могло быть, это Берта.
Андрей тем временем нетерпеливо взял Леру за руку и повел за собой к машине.
— Милая моя, ну неужели ты привезла из Парижа мало вещей? Мне показалось, мы оставили там целое состояние! К чему глазеть на эти китайские тряпки? Я не хочу, чтобы ты тащила их домой. Особенно, если учитывать, что завтра мы переезжаем, — ласково пожурил он ее, открывая дверь автомобиля.
— Андрей, — растерянно посмотрела на мужа Лера, усевшись рядом с ним в машину. — Я видела Берту.
— Что-что? — удивленно переспросил он. — Где?
— Там, возле вещей. Это была она среди тех, кто пил шампанское!
— И что? — равнодушно пожал он плечами, но не удержался от любопытства и подъехал ближе к вещевому сектору.
— Да, это она, — в горле противно запершило от волнения.
— Только не вздумай приближаться к ней! — брезгливо поморщился муж. — Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к женщинам, страдающим алкоголизмом.
— Но я должна поговорить с ней, прежде чем мы уедем из города! Я ведь так и не извинилась перед ней за маму!
— Перед кем?! Перед этой нетрезвой потрепанной дамой легкого поведения?! Даже не смей подходить к ней! Не хватало еще, чтобы про мою жену говорили, что она общается с падшими женщинами с рынка!
— Но она моя сестра! — от обиды у Леры в глазах заблестели слезы.
— Перестань! У тебя по любому поводу начинаются слезы! Мне это сейчас совсем ни к чему! Я должен ехать в гостиницу! — прикрикнул на нее Андрей и
