кошмар! — сел напротив нее Андрей. — Неужели нельзя было обойтись без шампанского?
— А по-моему, все очень даже неплохо вышло, — попыталась подняться с места Лера, но у нее это плохо получилось, и она плюхнулась обратно.
— Вы клеили обои внахлест! Не совмещая рисунок! А эта надпись губной помадой! Не хватает портрета Эрнесто Че Гевары рядом! Все же хорошо, что ты уволилась из компании моего отца! Из тебя дизайнер, как из меня балерина!
— Отстань! Нам было хорошо, и это главное!
— Я завтра же пришлю маляров сюда! Пусть уберут это безобразие!
— Нет. Мне нравится то, что мы с Элей наклеили. И ты, кажется, обещал, что это будет моя территория.
— Хорошо, я подожду пару часов, пока ты придешь в норму. А потом посмотришь на вашу работу еще раз, уже трезвым взглядом.
— По-моему, мне надо прилечь, — Лера вдруг почувствовала, что у нее слипаются глаза. — Я лучше пойду наверх.
— Ну, ну. Попробуй, дойди, — фыркнул Андрей и направился к холодильнику. Судя по состоянию его невесты, готовить ужин сегодня тоже придется ему. — Если не дойдешь, можешь прилечь прямо на ступенях! Обещаю тебя не тревожить!
Звон колоколов зазывал на службу. Прихожане понемногу стекались в небольшую церковь, и вскоре она была заполнена до отказа. Лера стояла рядом с Андреем и смотрела на носки своих кремовых туфель. Ей надо было предупредить его заранее, что с ней может случиться нечто неприятное, но он все еще дулся на нее за чрезмерное употребление спиртного накануне, и она промолчала. «Я смогу. Просто надо тихо стоять рядом с Андреем и смотреть в пол», — думала Лера, а сердце бешено колотилось.
Священник, видимо, на этот раз решил постараться и особо рьяно взмахивал кадилом с благовониями. Толпа все напирала, и вскоре стало совсем душно.
Лера с отчаянием в глазах поискала глазами Карину Аркадьевну. Та в белоснежном длинном платке в одиночестве стояла совсем близко к образам и вдохновенно повторяла молитвы вслед за священником. «Как жаль, что мне сегодня никуда не нужно спешить!» — сокрушалась Лера, ощущая, как ее постепенно покидают остатки мужества. Подняла глаза на большую, сияющую икону Богородицы, и горло сдавили спазмы.
— Выведи меня! Выведи! — громко шепнула она Андрею и с силой дернула его за руку.
— Что-что? — растерянно повернулся к ней тот.
— Выведи меня отсюда! — повторила Лера, но тело больше не слушалось ее. Она закрыла рот рукой и рванулась к выходу через толпу.
Способность ясно мыслить вернулась к ней только в машине. Лера обнаружила, что дрожит всем телом и всхлипывает. Андрей сидел рядом. В его глазах мелькал страх. Точно так же он смотрел на нее, когда она попала в аварию и ударилась головой.
— Я все испортила, д-да? — заикаясь, жалобно произнесла она, не смея даже взглянуть на него.
— Почему ты не сказала мне, что тебе становится плохо в толпе? — с горечью спросил Андрей.
— Я не решилась. Вы с Кариной Аркадьевной так подтрунивали надо мной в четверг, что вряд ли восприняли бы серьезно мои слова.
— Глупости! Если бы ты рассказала мне об этом с самого начала, сейчас все было бы в порядке! А так праздник испорчен.
— Карина Аркадьевна не захочет больше со мной общаться… — всхлипнула Лера, и слезы покатились по ее щекам горячими струями.
— Успокойся, умоляю тебя! — вконец растерявшись, схватил ее за руки Андрей.
— А я… я так обрадовалась, что у меня снова появилась семья… а теперь… теперь никто не захочет со мной общаться… ведь мою истерику видел почти весь город…
— Да никто не обратил внимания! — успокаивал ее Андрей.— Вон отец подъехал, посиди немного, я скажу ему, что мы уезжаем, и вернусь.
Лера смотрела за тем, как Андрей приближается ко Льву Константиновичу, как что-то говорит ему, как тот кивает в ответ, и ей было невыносимо стыдно.
— Поехали! — уселся на водительское место Андрей.
— Куда? — хмуро посмотрела на него Лера.
— Оставим машину у отца, возьмем Лорда и погуляем по пляжу. Сегодня выходной, я не поеду в гостиницу, и мы посвятим весь день друг другу. А вечером вернемся: папа просил, чтобы мы остались на ночь. Завтра Пасха, и он хочет, чтобы вся семья встретила этот праздник вместе.
— Но Карина Аркадьевна в церкви совсем одна! Это нехорошо!
— Почему одна? Приехал папа. А мы вернемся вечером, — улыбнулся Андрей и завел машину.
…Лорд умчался куда-то далеко. Так далеко, что его собачья фигура с торчащими ушами превратилась в маленький силуэт размером со спичечный коробок. Яркое солнце грело камни. Волны тихо шуршали, сея безмятежность.
— Ну, вот скажи, — приподнявшись на локте и укрываясь от яркого солнечного света, заговорил Андрей, — а как ты собираешься пройти через венчание? Как мы будем крестить наших детей? Без этого же никак нельзя.
— Не знаю, — Лера стянула туфли и поставила босые ноги на почти горячие камни.
— А когда это случилось с тобой в первый раз?
— В детстве. Бабушка повела нас с Бертой в церковь на какой-то праздник. Там было много народа. Почти как сегодня. В какой-то момент наши руки разомкнулись, и меня чуть не задавили. Помню только сияющий лик Богородицы и что я вопила, как ненормальная, от испуга. Берта вытащила меня на улицу за руку. А я билась в рыданиях и никак не могла успокоиться. Она отодвинула от себя туфли и устроилась на камнях, натянув черное платье до самых щиколоток.
— И больше ты не ходила в церковь?
— Нет, меня никто не мог туда затащить. Я начинала рыдать уже возле входа. Мама и Берта со временем махнули на меня рукой. А потом, уже в старшей школе, в нашем доме появился отец Григорий. Вот это был настоящий кошмар! Ходящая энциклопедия по библейским истинам. Если кто-то и мог вытравить из меня остатки сомнений по поводу собственного отрицания веры, так это именно он.
— А ты не пробовала посетить пустой храм?
— Для чего?
— Чтобы перебороть свой страх.
— Мне это ни к чему.
— Но я хочу, чтобы мы обвенчались!
— Я смогу. Только не в день свадьбы. Надо будет найти тихую часовенку, чтобы в ней было пусто. Такой вариант тебя устроит?
— Устроит. А еще
