Как тогда – внеплановый и беспощадный…
– Как же ты меня злишь, Раввен… Как же выворачиваешь и бесишь, – проскрипел, кажется, вслух.
– Она не поедет. Предложила вашей светлости собственноручно уложить её чемодан.
Грэм равнодушно приподнял бровь. Бросил взгляд в диспетчерский монитор – всё согласно плану. Временные точки неизменны. Лишь бы не было поломок и внезапных замен. Тридцать восемь часов до начала.
– Через двадцать минут я должен быть в центральной опять, – бросил адъютанту мрачно.
Кажется, это называется подкаблучник. Плевать. Лишь бы осталась жива. Он на всё сейчас согласен.
Кажется, он просто сошёл с ума. Надо бежать от этой женщины. Спасать своё здравомыслие. Уносить свою пропитанную ею шкуру.
Так и сделал – не выдержал, когда открылась дверь, выпуская её недоуменный вздох. Просто развернулся и молча ушёл. Может, и для неё это будет слишком и она наконец-то уедет.
– Круглосуточное наблюдение, сопровождение. Запрет на передвижение. Мой контроль лично. – Грэм сам инструктировал личный состав, отобранный для её охраны.
И кто бы сомневался, что, стоит тьме скрыть опасность от глаз, она отправится в самое неподходящее место – на крышу! Вот что с нею делать?!
Угрозы, шантаж, уговоры. Пожалуй. Он ничем не лучше Рэя. Плевать.
Грэм задержался на мгновение в тени занавесей. Тонкая фигурка чуть наклонилась вперёд на стекло ограждения, сияя обтянутой светлым платьем пятою точкой.
Слишком жарко сегодня…
Лэррингтон привычно нахмурился и двинул раздражённо губами, подхватил фонарик, поставил так, чтобы блики отразились в стекле, визуально искажая пространство.
Сопровождение отрабатывает привычно – вывели посетителей, угловые точки на контроле.
Увидела и застыла. Кажется, испугалась. Замечательно. Как раз это и нужно.
Швырнул на стол брезгливо то, что снял с неё утром. Карри посмотрела на него… странно.
Принудительное конвоирование – это не шутка… дорогая… моя… В груди болезненно, коротко сжалось.
Её глаза в изумлении распахнулись. Потом неверяще на миг округлились, а следом блеснули презрением.
Грэм, прищурившись, молча кивнул: «Именно».
В цветном свете живого огня она так удушающе красива. Лэррингтон сел глубоко в кресло, только чтобы не ринуться вперёд и не схватить обеими руками, не утащить, как зверь, её, свою добычу.
Карри взглянула на него с нескрываемой злостью, и он увидел ясную, несгибаемую решимость. Сделала твёрдый шажок и приблизилась быстро. Одна рука – на его подлокотник, другая… другая уверенно легла на пряжку ремня и…
Он почти задохнулся, не веря. Поймал за запястье.
– Не шутите со мной, леди! – процедил угрожающе сквозь зубы в близкое лицо.
Красный маячок блеснул в стекле ограждения. Грэм успел только чуть приподняться, опрокидывая Каррию навзничь. Глухим ударом врезалось в спину, охнул. Накрыл её своим телом.
Кажется, я ушибла руку об стол и плечом сильно стукнулась об пол. Ерунда. Грэм! Навалился на меня не плотно, не всем своим весом, значит, держится на руках, значит, жив? Не могу говорить, шевелиться. Проклятье!
Тени метнулись по террасе, выстраивая вокруг живой щит. Звякнуло и разлетелось по стеклам совсем рядом. Кто-то выругался. Кто-то крикнул неразборчиво и нецензурно.
– Господин командующий? – прозвучало сбоку.
Мужчина надо мной сдавленно кашлянул. Вдохнул осторожно и выдохнул тихо. Просипел чужим голосом:
– В порядке. – И спросил еле слышно, трогая неровно ладонью моё лицо и губы: – Цела? Ты цела? Карри, не молчи, Карри!
– В тебя попали? – Кажется, я дрожала.
Выдохнул облегчённо.
– Я в порядке. Тебе надо уходить, – коротко охнув, порывисто обернулся.
– В смысле, уползать? – хихикнула совсем неуместно.
– Ты, кстати, что сейчас там подумала, сумасшедшая? – и в близком шёпоте послышалась ласковая, но всё же угроза. Такая, что захотелось вцепиться изо всех сил и зацеловать до смерти, раз уж не убили.
Сбоку прозвучали два коротких щелчка.
Черные совсем в темноте глаза близко сверкнули тревогой, и небо надо мной исчезло. Дыханье коротко коснулось губ:
– По моей команде встаём и мчим в помещение. Как понял?
Не хочу отпускать. Не хочу расставаться.
– Понял тебя, – дрогнул мой шёпот в ответ.
Секундная заминка, будто ждал мгновение чего-то, а сразу за этим короткое:
– Идём! – резко дёрнул меня вверх с чуть сдавленным стоном. – Ну же, не мешкай, всё после, – рыкнул в ухо на мой взволнованный взгляд, прижал к себе крепко.
В безопасности тёмного коридора сдал меня Тэрридану.
– Вниз. Свет не включать. Пять минут. Головой отвечаешь.
И меня увели, судя по всему, в номер. Грэм остался.
А я не поняла ничего, кроме того, что я сказочная идиотка. И куда девать глаза теперь, совершенно не знала.
Хорошо, что там будет темно. Слава богу.
Устал. Он просто устал. Иногда надо просто позволить себе ни о чём не думать, от всего отключиться. И тогда будет легко не реагировать, не беспокоиться и да, будь честен с собой, солдат, не бояться. А Грэм вопреки разумному и необходимому неожиданно боялся. Отчаянно пытался загнать этот страх далеко, спрятать за щитами, освободить место конструктивному, решительному действию и строгому расчету, который разбивает все страхи, оставляя проценты вероятностей и кривые актуальных и точных данных.
А сейчас внутри всё было сдавлено и премерзко дрожало. Оттого, что мог не успеть. Он мог его не заметить. Мог чуть отклониться в сторону.
Целью она не была. Это точно. Но эта истерическая нелогичность, неконтролируемый нервный ужас по факту сейчас делали его рассеянным, отстранённым и наверняка слабым.
Грэм плавно зашёл в полумрак номера и тихо прикрыл за собой дверь. Силуэт у стены рядом качнулся вперёд и замер.
Жива. И в порядке. Так сказал Тэрри. Сегодня и он, и спецрота ночуют здесь. Хотя было бы правильнее перевезти её в часть. А может, и нет. И снаружи поднимается ураган. Дрэк. Как же ты исхитряешься попадать в такие переделки, Раввен? Ты и опасность – всегда так неправильно рядом.
Грэм неожиданно понял это и замер сам. Рядом. Кэри сейчас совсем рядом. Так, что слышно дыхание. Прикрыл глаза, осторожно, наконец, выдыхая. Прижать бы к себе так тесно, чтобы никуда и никогда больше не делась. Чтобы никто и никакие ужасы больше не коснулись. Чтобы чувствовать, как под руками скоро стучит сердечко. И чуть не застонал в голос – нельзя.
Удар электрошокером? Нет, тот его отрезвил бы. Тут было чего похуже…
Легко, почти невесомо тонкие пальцы сначала обожгли локоть, послав замещающий реальность импульс, толкающий навстречу, сминающий неожиданно пространство между ними. Его просто совсем не осталось. Уцепиться за невозможную, фантастическую мысль: «Не оттолкнула». Ослепнуть и оглохнуть от этого на мгновение. И почти сойти с ума сразу.
