Пятый год, НКВД, таинственный, якобы вечный полковник со шрамом на щеке…
Полковник?!
Вчера при Юрии именно так назвали местного знакомого, кстати, со шрамом на щеке.
Чушь!
Чушь?
На сто с лишним лет Сан Саныч явно не выглядит. Но и – не должен. Иначе игра не стоила бы свеч.
И все-таки…
Год 1812
– Господа, почему я вас не видела на службе?
Голос генеральши был строг. Орлов не раз бывал в больших сражениях и малых стычках, сражался на дуэли, но сейчас чувствовал себя много хуже, чем под вражескими выстрелами. Стоявший рядом Лопухин явно разделял мнение старшего приятеля – и побелел, словно вся кровь отлила от головы туда же, куда провалилась душа.
Ничего удивительного. Дородной супруги шефа побаивались даже видавшие виды старые гусары, не испугавшиеся бы самого черта, случись последнему выступить в роли их противника.
Граф де Ламберт тоже был строг, однако его строгость сочеталась с неповторимым обаянием. Да и как без строгости управлять одетыми в форму мужчинами, привыкшими к риску и бесшабашности? Но шеф отличался заботливостью к своим людям, умелой распорядительностью в бою, редким бесстрашием, – всеми теми качествами, которые делают генералов любимыми в войсках. А вот его жену, дочь суворовского генерала Деева, в боях никто по вполне понятным причинам не видел, да и то, что легко вынести от генерала, гораздо труднее от его жены.
– Так получилось, Ульяна Михайловна, – потупился Орлов.
Откровенно говоря, они с Лопухиным просто немного загуляли в доме одного из помещиков, вовсю ухлестывая за хорошенькими дочерьми хозяина, и, возвратившись в лагерь под утро, просто завалились спать. Благо, день был воскресный, выходной, и никаких особых служебных дел не намечалось.
– Что значит – получилось, Александр Александрович? – холодно уточнила генеральша. – Вы подвергнуты церковному покаянию, так какие в этом случае могут быть оправдания?
– Больше не повторится, Ульяна Михайловна, – виновато отозвался ротмистр.
Рядом вздохнул Лопухин.
– Смотрите, господа. Если вас еще раз там не будет, то я пожалуюсь супругу и попрошу его принять меры. – Генеральша повернулась и не спеша двинулась прочь.
Расчет Ламберта оказался верен. Приговором суда нахождение под домашним арестом было вменено в наказание. К этому добавилось обычное церковное покаяние, однако гусары были слишком молоды, чтобы отнестись к подобному всерьез.
Но если в период зимы, когда полк был разбросан по многочисленным деревням, хуторам и фольваркам, или в наступивших затем походах подобное вольнодумство было почти незаметно, то теперь, когда с первой весенней травой александрийцы собрались в лагере, оно стало бросаться в глаза. Не другим офицерам, разумеется, и не прямым начальникам, привыкшим смотреть сквозь пальцы на мелкие шалости господ офицеров и их отношения с религией, но мало ли существует людей, помимо прямого начальства?
– Да… – протянул князь. Что он еще мог сказать в этом случае?
– Не повезло, – согласился с ним Орлов.
Они договаривались с прелестницами наведаться к ним во второй половине дня, но теперь о планах приходилось забыть. Хотя бы – на время. К концу недели намечался смотр, потому все часы уйдут на подготовку, а в воскресенье… В воскресенье предстоит тщательно разыгрывать раскаяние.
У каждого свой крест…
К весне о войне стали говорить не таясь. После некоторых изменений были сформированы две основные армии, первую из которых принял Барклай-де-Толли, вторую – Багратион. Из трех намечавшихся резервных армий две превратили в корпуса. Третью же, первоначально названную третьей резервной, переименовали в Обсервационную и оставили прикрывать южные рубежи.
У Наполеона было три возможных направления движения. Обычно французский император предпочитал решительным сражением разбить главные силы противника, после чего один броском занять его столицу и подписать там желательный мир. Потому направление на Петербург выглядело более чем естественным.
Со стратегической точки зрения перспективным был удар по Малороссии. Богатый край, он дал бы сырьевую базу для гигантской армии вторжения. Тогда войну можно было бы продолжать довольно долго, даже если бы первоначальные планы почему-то не сбылись.
Однако разведка доносила иное. Скорее всего, удар должен был последовать в сторону Москвы. Отнюдь не столицы, всего лишь самого богатого города Империи. Или дело в том, что именно в Первопрестольной находилось много сокровищ?
Однако Малороссию тоже требовалось оборонять и удалять оттуда Обсервационную, она же – третья резервная, армию никто не собирался. Три пехотных корпуса и один кавалерийский – не столь малая сила.
Но… На практике лишь корпус Маркова имел положенные две пехотные дивизии. Корпус Каменского-первого – одну, плюс сводную гренадерскую бригаду. И наконец, корпус Остен-Сакена – три сводных бригады, сформированных из запасных батальонов.
С кавалерией дела обстояли гораздо лучше. Семьдесят эскадронов, большей частью объединенных в кавалерийский корпус, да сверх того казачьи полки – более чем достаточно для любых действий, которые могли бы разыграться в здешних краях.
Генерал-адъютант Ламберт, помимо того что был шефом Александрийского гусарского, одновременно командовал корпусом, а в придачу – входившей в него пятой кавалерийской дивизией. Что же касается александрийцев, то они входили в свою дивизию, составляя одну, семнадцатую, бригаду с Татарским уланским полком, но сверх того числились при пехотном корпусе Маркова, составляя его кавалерию. В общем, иерархия получалась достаточно сложной и в то же время типичной для своего времени.
Самой армией командовал генерал от кавалерии Тормасов. В прошлом – первый командир Александрийского полка, тогда еще не гусарского, а легкоконного, герой Мачинского сражения, соратник Суворова в Польской кампании, недавний главнокомандующий на Кавказе. Вот уж кто не подчинялся никому, кроме Императора!
Как известно, Александр не назначил единого командующего. Вроде бы Барклай был военным министром, но Багратион чуть раньше получил нынешний чин и считался старше по отвесу списочного состава. И подавно старше обоих был Тормасов.
Впрочем, так или иначе, распоряжался все равно сам Император. Плюс – неизбежные на любой войне случайности, необходимость адекватно отвечать на ходы противника да еще обычные для русской армии генеральские интриги и амбиции…
– Я, наверное, немного посплю. – Организм требовал своего, и Орлов решил пойти навстречу его желаниям.
Нотации госпожи Ламберт сделали невозможным намечающийся на вечер визит. Так почему тогда не использовать выходной день по его прямому назначению?
