– По-моему, я ни разу не дал тебе права сомневаться в нем. – Был бы князь помоложе, непременно бы вспылил. Но с возрастом многие чувства идут на убыль, и начинаешь спокойнее относиться к тому, что раньше вызывало гнев. – Тебе деньги нужны?
– У меня еще есть. Да и много ли я трачу, сидя под арестом? – улыбнулся Михайло.
– Не знаю, не знаю… – Камергер с трудом сдержал улыбку.
Деликатный стук в дверь прервал разговор.
– Да!
Внутрь просунулась голова часового.
– Барин! Его благородие ротмистр Орлов просили, чтобы вы зашли на минутку к нему.
– Хорошо, – кивнул Лопухин, поднимаясь.
Вид у Орлова был не таким помятым, как у племянника. Словно ротмистр и не гулял этой ночью с неизвестными паненками, сопровождая утехи обильными возлияниями. Так, имелись небольшие круги под глазами, но это – если внимательно приглядеться. Даже вицмундир надел для принятия гостя. Михайло-то был в халате.
– Ваше сиятельство, я бы хотел просить прощения за то, что втянул вашего племянника в историю, – официально обратился Александр.
– Полноте, Александр Александрович, – обаятельно улыбнулся князь. – Напротив. Тем самым вы подчеркнули, что мой Михайло достоин доверия в самых деликатных делах. Вот если бы речь шла о чем-то предосудительном… Признаюсь, при матушке Екатерине мне самому доводилось драться, но кто же меня за это упрекнет?
– Благодарю, – Орлов наклонил голову.
– Не за что. Разрешите хоть присесть?
– Разумеется, – Орлов кивнул на стоявшее в комнате кресло, а сам уселся на диван.
– Зря вы, Александр Александрович, не воспользовались моим приглашением и не приехали отдохнуть. Может, и истории этой бы не было.
– Ваше сиятельство, я дома уже больше шести лет не был, – вздохнул Орлов. – Хотя и надо бы. Отец, говорят, захворал, хотелось бы навестить. Теперь уж куда…
– Дома побывать, конечно, надо, – согласился князь. – Но и старых знакомых забывать не след. В тех краях вас вспоминали. Знаете, у Нозиковых родился сын. Совершенно очаровательный мальчик. Нозиков души в нем не чает. Как же – наследник! Первые два года был женат – детей не было, и вдруг…
Орлову послышался в речи князя какой-то намек.
– Что ж, ему можно позавидовать, – хотя как раз никакой зависти Александр не ощущал. Он был молод, чтобы всерьез думать о чем-то подобном. Разве что вспомнились нежные губки Полины. Но как-то неудобно спрашивать о знакомой, но в общем-то посторонней женщине.
– Да. Малышу в конце весны будет два года. Этакий юный гусар.
Неожиданная мысль пронзила мозг, пробилась сквозь тщательно скрываемое похмелье. Орлов попытался посчитать, но результат получался разным.
Да и кто, кроме Полины, может знать правду?
Однако вопреки всему захотелось сорваться с места и сломя голову нестись к знакомому имению. Вот только как это сделать, когда находишься под арестом? Одно дело – потихоньку смотаться на денек, и совсем другое – отсутствовать недели две. И это еще как минимум.
Но все равно в душе поселилось смятение, и Орлов едва дождался ухода гостя. Когда же тот ушел, Александр выглянул в коридор и обратился к часовому:
– Слышь, Иванов! Сбегай за бутылкой. Да не за одной. Притащи сразу штуки три. И закуски какой-нибудь. Потом корнета позови.
– Ваше благородие, командир может приехать. Влетит же вам, – напомнил гусар.
– Ничего. Может, еще и задержится. Когда Ефимович возвращался быстро? У него дел – целая куча, – отмахнулся Орлов.
– Я же на посту.
– Да… Ну, хоть Аполинария свистни. Пусть он принесет, – и Орлов скрылся за дверью.
Жаль, даже нельзя рассказать о великолепной новости. Но честь дамы…
Год 201…
– Вас же предупреждали: ни в коем случае ничего не предпринимать до моего прибытия! – Расиф был разгневан.
– Я только послал их проследить за квартирой, – пустился в объяснения Джавад. – Потом ночью Шамиль позвонил, сказал, что в окне горит свет. И все. Я ничего не знал. А вечером передают о трех найденных трупах.
Мертвецы удобны тем, что на них легко свалить все – они же не подумают возразить, что бы ни прозвучало.
– Мы искали их весь день. Кто этот человек, Расиф? – Джавад не был напуган, он лишь хотел знать, почему проверенные опытные люди были убиты с такой легкостью.
Расиф вздохнул. Его гнев никуда не делся, однако вопрос был закономерным и требовал хоть каких-то пояснений.
– Это очень нужный человек. И его обязательно надо взять. А теперь, после дурацкой выходки Шамиля, он предупрежден и наверняка лучше подготовится к встрече.
Оба одновременно подумали, что же значит – лучше, если неподготовленным объект сумел легко расправиться с нападающими? И что лучше в подобной ситуации – напасть сразу, не давая дополнительного времени, или, напротив, выждать, дать ему несколько успокоиться и тогда нанести решительный удар?
– Кого-нибудь послал наблюдать?
– Конечно. Мы успели сделать слепок с ключа, – похвастал Джавад. – Если надо…
– Подожди. Надо послать сообщение Рустаму. Как он скажет, так и будет.
Отправляясь сюда, Расиф считал предстоящее дело пустяком. Главное было застать нужного человека на месте, чтобы не пришлось отправляться в глухую деревню, а повернулось совсем иначе. Но приз был настолько велик, что о потерях не думалось. В отличие от утраченного фактора внезапности.
– Ты бы хоть людей тогда больше послал.
– Сказано же было – ничего не предпринимать. Я думал, Шамиль послушается приказа и не полезет в ловушку.
С каким бы удовольствием Расиф сейчас подскочил к Козлу и начал бы пинать ногами его вздрагивающее при каждом ударе униженно распростертое тело! Ведь кто-то предупредил нужного человека! Кто?
Но Козел вместе с семьей, на свое счастье, был запрятан на небольшом пустовавшем хуторке рядом с городом. Да и не мог бы он предупредить, так как все время с него не спускали глаз, телефон же был отнят еще в самом начале, когда вместо поездки предполагалась элементарная акция по устранению свидетеля.
– У тебя сколько людей? Девять? – словно вдруг разучился считать, спросил Расиф.
– Со мной – десять.
– Значит, всего нас двадцать три. Неужели не справимся с одним человеком?
– Шум бы не поднять. В городе мало ли что бывает? – решил проявить благоразумие Джавад. – Не хочется вырываться отсюда с боем.
– Никаких боев! – категорически заявил Расиф. – Человека взять, а потом, если потребуется, проводить его до деревни. Если он уже сам не сбежал туда.
И вновь оба подумали – или пусть сбегает? В деревне можно свободно позволить себе то, что опасно в городе. Что могут сделать какие-то крестьяне против автоматов? Даже помощи им ждать будет неоткуда.
