Стены покрыты толстым слоем масляной живописи. Росписи выполнены в 1947 году в связи с возобновлением богослужения в храме, закрытом в 1939 году (135, 456). Качество этой живописи оставляем без комментариев.
В ограде храма, близ алтаря, — позеленевшие от времени белокаменные надгробия. Возле ворот приютилась старая часовня. К югу от храма темнеют кроны лип и берез. Под деревьями — сельское кладбище с ржавыми оградками, покосившимися крестами и шелухой пасхальных яиц…
На противоположной от церкви стороне дороги — рассевшийся от старости каменный дом с рустованным фасадом. Еще недавно здесь была почта. Вероятно, это и есть старая почтовая станция (или ее часть), видавшая в своих стенах едва ли не весь сонм великих людей императорской России.
Русский Йорик
В Братовщине жил и умер один из трагических персонажей русской истории XVIII века — князь Михаил Алексеевич Голицын по прозвищу Квасник. Внук знаменитого фаворита царевны Софьи Василия Голицына, он родился в 1697 году, когда семья находилась в ссылке на Севере. После кончины Василия Голицына в 1714 году семья была возвращена ко двору Юный Михаил Голицын был послан Петром Великим за наукой в Европу. Он учился в Сорбонне, жил в Италии, тайно женился на итальянке и даже принял католичество.
Императрица Анна Иоанновна, не любившая Голицыных как главных организаторов неудавшейся попытки ограничить ее самодержавную власть («заговор верховников» 1730 года), вызвала его из Италии, разлучила с женой-итальянкой и назначила придворным шутом. Начавший терять рассудок от столь крутых перемен своей судьбы, Голицын не нашел сил сопротивляться. В 1739 году Анна женила его на своей шутихе-калмычке Евдокии Ивановне Бужениновой. Потешная свадьба была сыграна в знаменитом «ледяном доме». В этом браке у Голицына был сын Андрей.
После смерти императрицы Анны Голицын был отпущен от двора и жил до глубокой старости в родовом имении — селе Братовщине. Умер Голицын-Квасник в 1775 году. Калмычка Голицына-Буженинова скончалась гораздо ранее — в 1742 году.
Местные старожилы рассказывают, что могила Голицына была не рядом с Благовещенской церковью, а несколько в стороне, на старом кладбище, которое в советское время было ликвидировано. Должно быть, где-то там находилась и усадьба князей Голицыных…
Глава тридцать шестая.
Талицы
Вскоре за Братовщиной старая Троицкая дорога вновь сливается с новой автомагистралью. Машины прибавляют скорость.
Вот промелькнула слева островерхая крыша ресторана «Сказка», построенного еще в 70-е годы в модном тогда «теремковом» стиле. Такую же псевдорусскую бутафорию возвели тогда и на реке Киржач, на полпути между Москвой и Владимиром. В том же духе был построен и ресторан «Бурлацкая слобода» на берегу Волги в Нижнем Новгороде…
Обильно залитые медовым лаком столы и балки перекрытий. Резные панели по стенам… Крыша в виде клина… На фоне унылых пятиэтажек эти незатейливые проекты и правда выглядели сказочными теремами.
Рядом с рестораном — деревня Кощейково. За ней темной стеной встает хвойный лес — бедный наследник некогда дремучих лесов вдоль Троицкой дороги. Двести лет назад, глядя на поредевшие леса в окрестностях Троице-Сергиевой лавры, Карамзин рассуждал так:
«Где размножаются люди, там (особливо в северных землях) исчезают леса, некоторые боятся того, думая, что потомкам нашим со временем нечем будет согревать домов своих: страх напрасный! Во-первых, по мере истребления лесов, иссушения болот и других успехов гражданской деятельности климат становится теплее; во-вторых, дерева растут у нас скоро; наконец, в случае нужды, неистощимые слои земляных угольев ожидают в России только заступа, чтобы пылать в наших печах и каминах» (74, 342).
Предсказание великого историка сбылось с необычайной точностью. И пылающий в топках уголь, и иссушение болот, и даже пресловутое «потепление климата»…
Глухое место
Но вернемся в деревню Кощейково. Странное название вызывает в памяти отрицательного героя русских сказок Кощея Бессмертного. «Кащеем» («кощеем», от «кость») в просторечии часто называли и обычного скрягу, скупого человека. А в древности автор «Слова о полку Игореве» использовал слово «кощей» как синоним слова «раб».
Впрочем, деревня Кощейково не отличалась особой скупостью своих жителей, и уж тем более не занимались в ней работорговлей. Ее глухая слава связана была с разбойниками, которые издавна водились в лесах вдоль Троицкой дороги. В Смутное время разбойники настолько размножились и распоясались, что даже царь Михаил Федорович весной 1613 года боялся ехать из Троицы в Москву. «А ныне учинилися грабежи великие по дорогам и от Москвы до Живоначалные Троицы, которые гонцы от государя гоняют… и тех гонцов на дороге грабят и лошади отнимают» (50, 1201).
Московское государство окрепло и навело порядок на святой дороге. Но питавшийся слухами страх остался. Многие поколения богомольцев, проходивших по Троицкой дороге, окружали каждое мало-мальски примечательное место на своем пути фантастическими рассказами. Сказочно-жутковатое название деревни Кощейково ассоциировалось с какой-то опасностью. Эти страхи испытывали и герои повести Ивана Шмелева «Богомолье».
«Подходит Домна Панферовна, еле передыхает, вся мокрая. Рассказывает, что зашли в Братовщине в лавочку кваску попить, вся душа истомилась, дышать нечем… а там прохожий и говорит — зарезали человека-щепетильника, с коробами-то ходят, с крестиками, иголками вот торгуют, пуговками… Впереди деревушка будет. Ка-щеевка, глухое место… будто вчера зарезали паренька, в кустиках лежит, и мухи всего обсели… такая страсть!..
— Почитай каждый день кого-нибудь да зарежут, говорит. Опасайтесь…» (218, 97).
И хотя вскоре выясняется, что никаких зарезанных путников в Кащеевке нет, — призрак разбойников и дальше витает над Троицкой дорогой, сгущаясь и почти материализуясь в ее сумрачных теснинах…
Всякого рода страхи и «гиблые места» были необходимым атрибутом любой большой дороги. Вот что говорит об этом наука этнография, ныне нарицаемая этнологией.
«В тревожном пространстве дороги выделялись места, имевшие устойчивую репутацию “страшных”. Иногда она находит отражение в топонимии: зафиксировано немало топонимов, образованных от лексем страх, пугать, бояться.
Репутация “страшных” мест связана в народном представлении с активностью разнообразной нежити: здесь пугает и манит путника нечистая сила, теряются люди, скот и транспортные средства. Как правило, такие места располагаются на перекрестках, переправах, у развилок, поворотов, мостов, на подъеме и спуске с горы — в узловых точках дорожной сети…» (216, 245).
Советская топонимика
В Кощейкове от шоссе отходит дорога в сторону станции Зеленоградская и поселка Зеленоградский. В этих бодрых названиях звучат фанфары «полной и окончательной победы социализма». Всё это великое множество селений под названием Первомайское, Октябрьское, Юбилейное, Комсомольское — словно печать эпохи на карте России.
Но история у нас одна, и советский период — ее неотъемлемая часть. А потому послушаем рассказ краеведа. В нем и поэзия, и проза советского времени.
«Станция Зеленоградская. Остановочный пункт открыт в 1897 году как платформа Спасская, по названию села Спасское. В 1931 году переименована в Зеленоградскую по названию создававшейся тогда зоны отдыха Зеленый город.
Дачный поселок Зеленоградский. В 1929 году был выдвинут проект строительства вдоль Ярославского направления железной дороги ряда рабочих здравниц и дач, доступных по цене для рабочих семей, под обобщенным названием Зеленый город. Проект был реализован только в начальной его стадии, и от него осталось лишь название дачного поселки Зеленоградский» (89, 28).
Итак, советская эпоха запечатлелась на Троицкой дороге не только разрушением старины и появлением совсем закрытых или полузакрытых «городов-спутников». Помимо этого, она оставила и мощный топонимический пласт.
Вот возникший в 1930-е годы дачный поселок Заветы Ильича, рядом с которым был одноименный совхоз. А вот рабочий поселок Правдинский, названный так в 1941 году в честь газеты «Правда». Вот станция Правда, возникшая в 1898 году и до 1931 года носившая вполне естественное название Братовщина — по имени соседнего села.
Понятно, что связь этого поселка с газетой «Правда» была столь же отдаленной, как и с заветами Ильича. Впрочем, для простодушной ассоциации достаточно было и самого малого повода. Возможно, он состоял в том, что интенсивное дачное строительство вдоль Ярославской железной дороги было начато по инициативе газеты «Правда» (89, 29).
