Читаем без скачивания О Милтоне Эриксоне - Джей

Его фразы, как правило, просчитаны, например, когда он говорит: “Вы сделаете это, разве нет?” Своим ученикам он объяснял, что когда субъектам предлагают что-то сделать, неко­торые из них думают: “Я не сделаю”. А здесь они не могут со­противляться, так как Эриксон уже забрал у них отрицание. Это наведение иллюстрирует как сложности парадокса в гипно­тических индукциях, так и постоянно присутствующую в сооб­щении многоуровневость.

Комментарии Эриксона о том, почему он сделал то, что сде­лал, как правило, межличностны и контекстуальны. Он часто подчеркивает, что обращается к социальному контексту, когда, на первый взгляд, беседует только с субъектом. Некоторые пос­ледователи Эриксона считают, что он не был межличностным в своих взглядах, а уделял основное внимание индивиду, и что я преувеличил его межличностность. Однако здесь он нередко об­ращает наше внимание на то, что его внушения направлены не только на субъекта, но и на других добровольцев или даже на зрителей. Делает он это, возможно, потому, что знает: я этим интересовался. Его комментарии были посвящены не только анализу фильма, но и его сыну, сидевшему за киноаппаратом, и Маделэйн Ричпорт.

Наблюдая за этой демонстрацией, невозможно заметить, что Эриксон был в тот момент так болен, что с трудом двигался и почти ничего не запомнил из того, что делал. Если он был так искусен во время болезни, можно только вообразить, как он проводил подобные демонстрации, когда был здоров. Я видел некоторые из них и могу только сожалеть, что работа Эриксона снималась на пленку так редко.

9. Типично эриксоновское (1993)

Когда я планировал эту статью, я осознал, насколько слож­но пытаться написать что-то новое о Милтоне Эриксоне. Я ре­шил писать о том, что о нем известно, о том, что каждый знает как “типично эриксоновское”. Я опишу некоторые аспекты его подхода и основные отличия от подходов других терапевтов. Кое-какие случаи и положения уже публиковались ранее. По­скольку новые случаи из практики Эриксона в наше распоряже­ние, к сожалению, больше не поступят, мы должны продол­жать разбирать и наслаждаться теми, что нам доступны.

Много лет назад, в 50-х, Рэй Бердвистл, авторитетный спе­циалист в области движений тела, сообщил мне, что, по его приблизительным подсчетам, у Эриксона 5 тысяч верных фана­тов. Он был удивлен размерами этой “толпы”. А я поразился, что у психиатра могут быть фанаты. Эриксона знало поразитель­ное число людей, даже несмотря на то, что он работал вне ос­новного течения психотерапии. Если кто-то упоминал о нем, другой тут же говорил: “А вы слышали этот случай с человеком, который мог мочиться только через 50-сантиметровую деревян­ную трубку?” (Хейли, 1985, с.154). И они начинали обсуждать уникальный подход Эриксона к решению этой проблемы. Когда рассказывали об этом случае, все тотчас же понимали, что это именно эриксоновский случай, потому что он так типичен для Эриксона. Это было нечто такое, чего не делал никакой другой терапевт.

Я уже когда-то говорил, что случаи Эриксона были столь же узнаваемы, как и работы Пикассо. Каждый сразу определял со­здателя этого произведения. Стиль был уникален и отличался от стиля любого другого художника. Чтобы продолжить параллель, нужно принять во внимание период работы мастера, так как стиль со временем меняется. Ранние картины Пикассо, когда он только отрабатывал технику, были достаточно традиционны­ми и весьма отличались от поздних. Его ранние работы еще но­сят следы влияния других художников того времени. А идеи Эриксона? Развивал ли он их от более традиционных взглядов, ставящих классификации в центр психиатрии, к большему вни­манию к социальной ситуации в реальном мире? Или же он все­гда ориентировался на реальность? Каким был его терапевтичес­кий подход? Изменялся ли он, развивался ли со временем? По- моему, нет. Увидеть разницу между ранними случаями Эриксо­на и поздними невозможно.

Наставники Эриксона

Оказали ли влияние другие терапевты и учителя того времени на развитие Эриксона? По-видимому, нет.

Когда мы изучаем работу Эриксона, возникает ряд вопросов. Откуда он пришел? Кто его учителя и предшественники? В рам­ках какой традиции он работал? У него была отличная подготов­ка по психиатрии, но думал он иначе, чем его коллеги, кото­рые получили такое же образование. Когда мы пробуем помес­тить его в какое-нибудь идеологическое обрамление, то обнару­живаем, что ни одна из современных ему школ психотерапии и ни один из учителей не подходят для этой цели.

Большинство терапевтов выражают благодарность тому или иному ученому или практику, ставшему их учителем. Эриксон никогда не упоминал об учителе или о влиянии на свои мето­ды, насколько я помню. Думаю, что он умышленно сводил к минимуму влияние других. Он говорил, что узнал о гипнозе, когда был студентом колледжа и попал на демонстрацию Кларка Холла в Висконсинском университете. Значит, Холла можно назвать его учителем? Эриксон не согласился бы с этим. Он рассказывал, что после демонстрации пригласил субъекта Холла к себе в комнату и загипнотизировал его сам. Осенью он запи­сался на семинар Холла. Значило ли это, что Холл был его учителем? Совсем необязательно. Эриксон рассказывал, что на семинаре основное внимание уделялось гипнотическим техни­кам, которые он сам разработал летом. Так, может быть, Эриксон учил Холла?

Перспектива изменения

Говоря о психотерапии, уместно выделить два основных тео­ретических направления, смешивать которые не следует. Одно из них — теория о том, почему люди ведут себя так, а не ина­че, и почему они стали так себя вести. Другая — теория изме­нения, или как его добиться. Эти две теории могут быть и не связаны. Эриксон, даже соглашаясь с теорией, объясняющей, как люди стали такими, какие они есть, выдвигал абсолютно уникальные идеи о том, как их изменять. Кто еще в сороковые годы мог помочь парню, который мочился только сквозь дере­вянную трубку, так, как это сделал Эриксон? Он требовал, чтобы парень менял материал, размер, длину трубки, пока тот не обнаружил, что его пенис тоже своего рода трубка. Где кор­ни подобного подхода?

Этот случай произошел в 40-е годы, когда Эриксон работал в призывной комиссии. В то время единственной клинической теорией была психодинамическая. Ни семейная, ни поведен­ческая терапия еще не сформировались. Любой другой терапевт в то время скорее предположил бы, что столь странное поведе­ние вызвано подавленными бессознательными идеями, которые должны быть осознаны с помощью интерпретаций. А как бы он объяснил деревянную трубку и какое назначил бы лечение? На трубке внимание даже не остановили бы, ибо считалось, что на проявлениях проблемы фокусироваться не следует. Терапевт по­грузился бы в серьезную психопатологию, стоящую за этой трубкой и ее символическим значением. У кого Эриксон на­учился работать именно с проявлением проблемы?