будто парализовало, а Клаус, похоже, вообще был при смерти. Он шумно и тяжело дышал, и, по моим ощущениям, почти задыхался.
Но когда Леонид наконец вернулся на своё место, опрокинув при этом фляжку, меня отпустило.
К телу вернулась чувствительность, возвращая комфорт глазам, задвигались веки, а ноги наоборот, подогнулись. Было такое чувство, будто я их отсидел, и они никак не хотели слушаться.
Клаус тоже отмер, и сейчас уперев руки в колени, хрипло продышивался.
— Двадцать три минуты... — прохрипел он, и закашлявшись, добавил, — я не могу это остановить, — кхе... — надо взлетать... — кхе-кхе...
С трудом заставив себя собраться, я подошёл к Леониду, и не вдаваясь в подробности, — то есть не говоря о жене и ребёнке, в двух словах объяснил ситуацию.
Не знаю что сработало, может интонация с которой я говорил, может во взгляде что-то, но не задав ни одного вопроса, он тут же поднялся, — в отличии от нас, Леонид как будто даже посвежел, и зло зыркнув на Клауса, пошёл к телеге.
— Фляжку не забудь. — уже на ходу бросил он, и дождавшись пока мы усядемся, от души стеганул лошадь.
Доехали быстро. По пути Клаус несколько раз интересовался куда подевался Твареныш, и полетит ли он с нами. Причём, что интересно, я не мог понять, хочет он этого (полёта в его компании), или нет. Страх его я чувствовал почти физически, только причину не понимал. Рассуждая логически, — точнее пытаясь это сделать, я всё больше убеждался что игра, если можно так назвать происходящее, идёт практически с открытыми картами. Вот только противник не обычный игрок, а склонный передергивать многоопытный шулер.
Добравшись до самолета, забрали дежурный сухпаёк, да рюкзак с тёплой одеждой, и обменявшись парой фраз с охраной, поднялись на борт. Твареныш за нами сначала не пошёл, — Клаус при этом очень занервничал, но когда я закрывал дверь, из леса метнулась едва различимая тень, и оттолкнув меня, он всё-таки запрыгнул в самолёт.
Леонид ухмыльнулся, я обрадовался, и только с Клаусом было непонятно, он выглядел так, будто дышать боялся, то ли чтобы не сглазить, то ли от страха.
— Когда взлетим, свяжешься со штабом, и скажешь что полетел в посёлок. Высоко не поднимайся, по пути надо будет забрать кое-кого, я скажу когда. — надев одну из своих «масок», проинструктировал он, и хотя мне опять захотелось его убить, я подавил это желание, и просто кивнул, соглашаясь.
До означенного времени оставалось семь минут.
Не знаю, хоть и шло всё наперекосяк, но привыкший доверять своей интуиции, в данный момент я чувствовал что поступаю правильно. И, наверное, даже без нажима, без шантажа, полетел бы с Клаусом.
Ну а сейчас, — тем более. Присутствие твареныша позволяло не опасаться за свою жизнь, или сохранность самолета. А перспектива найти портал и наконец узнать что там, за ним, приятно будоражила кровь.
Не говоря больше ни слова, Клаус встал, и по стариковски шаркая ногами, вышел из кабины.
****
Взлетели без проблем. Мотор, сыто урча, работал как часы, датчики показывали то что нужно, и мне даже подумалось что кукурузник так соскучился по небу, что сейчас демонстративно отрабатывает идеальное поведение.
Поднявшись до ста метров, я сделал круг над станицей, и связавшись со штабом, сообщил о вылете в посёлок.
Радиограмму принял дежурный радист, поэтому никаких вопросов не возникло, он спросил лишь когда вернёмся, и пожелав счастливого пути, отключился.
— На пересохшее озеро правь, туда где «раньше» карьер был. — подойдя вплотную, Клаус прокричал мне прямо в ухо.
— Понял. — отреагировал я.
Карьер располагался километрах в тридцати от села, и был обозначен на многих картах, поэтому такая его осведомленность удивления не вызывала. С момента как мы оторвались от земли и отдалились от станицы на некоторое расстояние, я почувствовал что Клаус вновь попытался «включить» свои сверхспособности, но ничего у него не вышло, мешало присутствие твареныша.
С его лица в этот момент можно было картину писать. Что нибудь про сатану, или чертей с котлами. Я видел что он злится, но терпит, ибо сделать ничего не может. Видимо на самом деле, кроме как по воздуху, туда не попасть, и даже добившись своего, он всё равно сильно переживает.
До озера долетели быстро. Небольшое и почти засохшее, по форме оно походило на футбольное поле, и никак не напоминало тот огромный карьер что выроют здесь через пару тысяч лет.
Когда я там был последний раз, разработки велись только с одной стороны, с другой же местные предприниматели оборудовали пляж с зонами отдыха. Всегда теплая вода — с мая по сентябрь, белый песок и вокруг лесочек. Отличное место было, но, наверное, уже не будет. Будь этот мир нормальным, вполне могло бы выйти всё как у нас, но с учётом вмешательства из вне, вряд ли история пойдёт по тем же рельсам.
— Вон, с правой стороны скошено, туда садись.
Снизившись до пятидесяти метров, я развернулся, и сбавив обороты, аккуратно посадил машину прямо напротив хорошо закамуфлированного укрытия.
— Заранее подготовились... — недовольно хмыкнул Леонид, имея ввиду выкошенное место для посадки.
— Не глуши! — скомандовал Клаус, и ушел в салон открывать дверь.
Пассажиров было четверо. Двое наших сельчан, последнее время оба постоянно терлись при штабе, и двое чужих, но по описанию которое дал мне сын, они очень походили на тех типов, что приходили ко мне домой, в тот день когда меня «отоварили» в клубе. Все четверо старательно прятали лица, отводили глаза, но пока шли к самолету я успел их хорошенько рассмотреть.
— Узнаешь? — спросил Леонид. тоже узнав наших.
Я кивнул, и приложив палец к губам, попросил не акцентировать сие открытие.
В салон они зашли смело, но заметив мирно храпящего твареныша, замешкались на входе, даже в лежачем положении тот производил очень сильное впечатление. И только после того как Клаус сказал им что-то, расселись по креслам, но всё равно постоянно оборачивались назад.
Вещей у них почти не было, один какой-то сверток, что-то вроде спальника, да оружие. У чужих автоматы, сельчане же с обычными двустволками.
Дождавшись когда захлопнется дверь, я вырулил, и разогнавшись по скошенному полю, поднял машину в небо.
В полёте никто никуда не ходил, и только когда на горизонте появились силуэты многоэтажек, Клаус сказал что сначала надо
