попасть на их старую базу.
— Помнишь где это? — уточнил он.
Я кивнул. С последнего посещения города времени прошло не так много, поэтому дорогу я помнил, и вскоре уже садился на удачно расчищенную площадку прямо напротив одного из обгоревших зданий.
И вроде бы только что никого не было, как непонятно откуда, почти наперерез, выехала аляпистая машинка-франкенштейн с высокими бортами и драным тентом. Побольше пикапа, но меньше газели, высокая, с огромными колесами и с пулеметной турелью на крыше кабины, она ловко проскакала по полю, и тормознула почти напротив.
Я ещё не успел заглушить двигатель, как пассажиры, — так и не привыкшие за время полета к сопящему за спиной тварёнышу, быстро покинули борт, и «порулив» машинкой-франкенштейном — чтобы она подъехала вплотную к самолёту, принялись перегружать какие-то ящики.
Из кузова их подавал водитель, немолодой, субтильного вида мужичок, один из наших принимал, передавал дальше, а в салон уже затаскивал сам Клаус.
— Куда ставить? — спросил он.
— Ящиков много? — в свою очередь поинтересовался я.
— Штук пятнадцать, пол тонны примерно.
Распихать пол тонны в пустом самолете не проблема, но у нас хвост занят, туда ничего не поставишь, поэтому остаётся укладывать вдоль бортов, и, чтобы не было дисбаланса, как-то фиксировать.
— А что в них?
— Часть того что я тебе обещал. Всё как договаривались. — опять соврал он.
Сделав вид что поверил, я показал как их расположить чтобы не было дисбаланса, и вернулся на своё место.
— Мне одному кажется что происходит какая-то херня? — сдвинув гарнитуру вместе со шлемом, придвинулся поближе
Леонид. Практически всё время пока летели, он молчал, но я видел что происходящее ему решительно не нравится.
— Нет Лёнь, не одному. — ответил я.
— Может ну их нахрен? По газам и до дома?
Меня тоже посещала подобная мысль, но наличие у компании Клауса автоматов делало эту авантюру слишком рискованной. Пока вырулю, пока разгонюсь, напихают по самое не хочу. Да и на портал хотелось посмотреть. Сами-то пока найдём, да и найдём ли, а тут вот, практически ни блюдечке с голубой каёмочкой.
— Собьют. Даже взлететь не успеем. — объяснил я Леониду.
Тот насупился, ответ ему явно не понравился, но спорить не стал, а приложившись к биноклю, принялся изучать окрестности.
Загрузились быстро. Но когда последний ящик оказался на борту, оказалось что наши с не нашими остаются на земле, и поэтому груз нужно перекантовывать.
— Они не летят? — уточнил я.
Клаус хмуро кивнул и закрыл дверь. Может быть я ошибаюсь, но мне казалось что чем больше он проводит времени рядом с тваренышем, тем хуже выглядит.
Вот и сейчас, выслушав как нужно передвинуть груз, он, по стариковски кряхтя, кое-как всё сдвинул, и объяснив куда лететь дальше, — место расположения портала оказалось почти рядышком с нашим зимним убежищем, не сказав больше ни слова, уселся в кресло по правому борту.
А летели опять недолго. От бывшего логова охотников до точки, около пятидесяти километров, поэтому уже через двадцать с небольшим минут я нарезал круги над целью, выискивая где бы приземлиться.
На территорию завода лезть не хотелось, до сих пор иногда кошмары снятся, поэтому ориентировался я на дороги, выглядывая те что пошире, да почище.
С виду всё просто. Сесть, найти портал, посмотреть что да как, возможно даже попробовать как он работает, и вернуться обратно. Но интуиция потихоньку начинала менять свои посылы, зарождая какие-то нехорошие предчувствия.
Не знаю, наверное не будь с нами твареныша, я бы, может, и прислушался к шестому чувству, но он с нами был, поэтому, уверенный в предстоящей «победе», я задвинул все сомнения в самый дальний угол.
И, как оказалось, зря, беда пришла откуда не ждали. Мотор чихнул, фыркнул, и сажал машину я уже в полной тишине.
Хорошо ещё что место подходящее успел подобрать, и уже заходил на посадку, а то пришлось бы совсем грустно. Повсюду дома, высота никакая, это ещё хуже чем над лесом, там хоть листочки мягкие, а здесь бетон один.
— Ты специально так сделал? — едва мы коснулись земли, спросил Леонид.
— А что, похоже? — мы иногда тренировались, отрабатывая посадку и планирование с выключенным двигателем, но тут явно был не тот случай.
— Нет. Не похоже. — хмыкнул он, не отпуская штурвала.
— Вот и я думаю, что непохоже...
Гадать, сидя в кабине, о возможных причинах поломки, толку не было, но я мог предположить что если это не что-то прямо совсем очевидное, то дела наши, прямо скажем, весьма незавидные.
Тем временем Клаус, ни о чём не спрашивая, открыл дверь, и быстренько выскочил наружу. Твареныш последовал за ним.
— Ну что, пойдём? — глядя на столь стремительную «эвакуацию», поднялся Леонид и передергивая затвор автомата, шагнул к двери.
Я поспешил следом.
Обычное место. Такие же, как и везде, разбитые людьми и временем разноэтажки. Где-то сильно потрепанные, где-то не очень. Во дворе дома вдоль которого мы двигались валялась перевернутая и обгоревшая скамейка, торчал погнутый зонтик детского грибка и лежал проржавелый остов автомобиля. Много пробивающей асфальт травы, но минимум деревьев, во всей округе только пара чахлых кустиков. Стандартный для этих мест пейзаж.
— Ну и куда? — растеряно озираясь, спросил Леонид.
Ответил за меня Клаус.
— Это там! — крикнул он, и не оборачиваясь, сам проследовал в указанном направлении.
Переглянувшись с Леонидом, мы двинулись за ним. Твареныш же рыкнул негромко, но остался на месте. Он вёл себя словно пастушья собака, забрался на гору битого кирпича, и с высоты наблюдал за окрестностями.
Прошли метров триста, вокруг тишина и никого кроме маячившей впереди спины нашего «друга». Я только успел подумать что пока, не считая поломки, всё идет нормально, как внезапно почувствовал непривычную усталость, и с трудом сделав ещё несколько шагов, отключился.
****
— Никак не могу привыкнуть к людской глупости... — перед глазами внезапно появился расплывчатый Клаус. Только что я шел куда-то, и вдруг темнота, и он маячит.
— Неужели ты действительно думал что для меня есть какая-то сложность попасть сюда? К этому месту?
Я приподнял голову и осмотрелся.
Слева и справа стояли охотники, и так же, как и их шеф, «расплывчато» скалились. Причём здесь были не только боевики, я видел среди них и детей и женщин, а судя
