Читаем без скачивания Зеленые береты - Робин Мур

Смитт положил руку на ствол чешского автомата. Если на посадочной площадке их ждут вьетконговцы, то, по крайней мере, он не станет для них подсадной уткой. Уж он-то сумеет утащить с собой на тот свет парочку комми. Если же его только ранят и он больше не сможет сражаться, то на запястье в искусственной бородавке на всякий случай у него запрятана капсула с ядом.

Он пытался утешить себя мыслью, что не у него одного жена подала на развод, пока муж воевал во Вьетнаме. Но в душе все равно скребли кошки.

Смитту было жалко остальных своих спутников. Все они просто хотели выполнить свою работу, выжить после этой опасной передряги и вернуться домой к семьям. Но судьба бывает коварна. Через несколько минут все они могли погибнуть или, что еще хуже, скитаться без поддержки, пищи и оборудования по враждебным джунглям, кишащим вьетконговцами. Смитт почувствовал прилив бодрости. Что бы ни случилось, маловероятно, что он выживет. Ему не терпелось поскорее выпрыгнуть с парашютом, добраться до земли и начать действовать.

Смитт вдруг заметил, что Де Порта стоит и что "Ски" показывает три пальца. Самолет выровнялся, пора передвигать тюки со снаряжением к двери. Он подтащил ближайший к люку, чтобы потом его можно было легко вытолкнуть.

Де Порта пристегнул карабин к тросу, все остальные последовали его примеру. Капитан Смитт и сержант Пьероу у одной двери, Де Порта и сержант Матрик у другой. Все они караулили наготове возле тюков. Над дверью в кабину вспыхнула красная лампа. Де Порта высунул голову в проем двери. Ветер бил ему в лицо. Не обращая внимания, он, прищурившись, пытался различить в кромешной тьме внизу, далеко под крыльями, букву "L".

– Одна минута! – донесся откуда-то крик.

Внезапно впереди по курсу замерцали огни. Длинная полоса огня указывала направление высадки. Как только они подлетят, можно выбрасывать тюки. Дальше все произошло в лихорадочном темпе. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы выкинуть тюки, потом Де Порта почувствовал, как его хлопнули по спине и сообщили, что двое с тюками уже прыгнули. Он только успел крикнуть в ответ "о'кей" и выпрыгнул сам. Подождав положенные несколько секунд, он поднял взгляд, чтобы убедиться, что основной парашют вышел. Его дернуло, парашют расправился, и дальше он поплыл в полнейшей тишине. Не слышно было даже рокота самолета. Он огляделся и заметил, как рядом и вверху еще раскрываются парашюты на фоне звездного неба.

Самолет удалялся. Еще минут пять он будет лететь по этому же курсу, чтобы радары не смогли точно установить место высадки, а потом повернет на базу. Отлично, теперь как там встретят их на земле? Пароль семерка. Впрочем, от него было мало проку, особенно если внизу их поджидают вьетконговцы.

Земля приближалась. Согнув ноги в коленях и расслабившись, Де Порта ждал. Он налетел на какой-то куст и вскочил. Он едва начал собирать стропы, когда на него навалились трое солдат. Де Порта поднял четыре пальца. Один из них показал три. Де Порта вздохнул с облегчением. Он слышал несколько глухих ударов, остальные парашютисты благополучно приземлились.

Солдаты провели Де Порта к месту сбора. Там его уже поджидал вьетнамец в черном обмундировании. Как это ни странно, он был на несколько дюймов выше Де Порта, это несколько удивляло.

– Мы рады видеть вас живым и здоровым, капитан Де Порта, – сказал вьетнамец.

– Взаимно, майор Люк, – отозвался капитан. – Вы прекрасно обозначили зону высадки.

– Подождем, пока все не соберутся здесь, – сказал Люк. – А потом нам предстоит трудный марш-бросок. Но, по крайней мере, вам не придется нести с собой амуницию. Помощников тут достаточно.

Появился капитан Смитт, и майор Люк поприветствовал его. Когда же все наконец собрались и четыре тюка были распределены между носильщиками вместе с вещмешками, они выступили в поход, оставив майора Люка. Тот должен был на рассвете уничтожить все следы их пребывания здесь.

Крэк побеседовал с майором Люком и затем догнал Де Порта. Высадка, как и планировалось, была произведена в полночь, и теперь им предстоял четырехчасовой бросок до первого убежища.

Носильщики с тюками и поклажей сразу же двинулись вперед привычной тропой, а Де Порта и Крэк то и дело сверяли свой маршрут по компасу. Первый час они все время взбирались в гору, и когда, по подсчетам Де Порта, они прошли километров шесть, то решили передохнуть. Воздух в горах был прохладный, и хотя люди Де Порта отличались завидной выносливостью и к тому же ничего не несли, но все-таки обрадовались привалу.

В конце концов утомительный марш закончился вблизи вершины горы. В этот смутный, предрассветный час Де Порта различил очертания типичной горной деревушки. Все дома стояли на сваях, темные и покосившиеся от времени. Крэк отошел от командира, чтобы приглядеть за тем, как размещается груз.

В красном свете потухающего костра перед одним из домов Де Порта заметил согбенного старика в набедренной повязке. Согнувшись в три погибели, он сидел на корточках, зябко кутаясь в ветхое дырявое одеяло. Старик поднялся, внезапно из темноты рядом с ним появился Крэк и подвел его к Де Порта.

Это был вождь Мук Чон. Говоря по-французски, он поприветствовал Де Порта в своей деревне. С явной гордостью вождь объявил, что сражался вместе с французами в 1952 году. Он подчеркнул, что в их деревне жили французы много-много месяцев.

Крэк прибавил, что не только деревня Мук Чона, но и многие другие постоянно перекочевывали с места на место, стараясь избежать преследования войск коммунистов. Тем не менее правительство Демократической Республики Вьетнам не оставляло своих попыток прижать их всех к ногтю.

Мук Чон махнул в сторону бамбукового дома, под которым разместили припасы.

– Можете поселить ваших людей там, – сказал он.

Крэк предложил, чтобы Де Порта пошел с Мук Чоном к его дому. Там они уселись у догоравшего костра, и вождь принялся греть озябшие руки. И хотя вьетнамцы, как все азиаты, не любят сразу говорить о делах, горные племена в этом отношении сильно отличались от них. Поэтому Де Порта сразу же принялся вводить вождя в курс дела.

– Мы обучим и вооружим всех в твоей деревне, чтобы сражаться с вьетконговцами и жителями долин, – начал Де Порта.

– Мы ненавидим Вьетконг, – прервал его оживленно Мук Чон. – Они крадут наш опиум, норовят забрать нашу молодежь в армию и заставляют платить налоги.

– Ничего, все переменится, – объявил Де Порта. – Но для начала вам надо стать сильными. Мы подыщем местечко подальше от деревни и примемся обучать людей.

Мук Чон покачал головой.

– Нет. Мои люди знают, как сражаться. Они получат оружие, они будут сражаться. У нас нет времени на учебу. Мы должны работать в полях, выращивать рис, маниоку и ухаживать за маком.

– Но их надо учить.

– Я служил во французской армии. Я знаю, как надо сражаться. Мои люди последуют за мной. Только дайте винтовки.

– Но они же не знают, как пользоваться ими.

– Достаточно будет дня здесь, в деревне. Они научатся, – возразил Мук Чон. – Мужчинам надо работать в полях.

Де Порта прибег к последнему средству: переключившись с французского на тайский, он сказал:

– Мы прибыли сюда, чтобы помочь сражаться с Вьетконгом. Мы предоставим вам оружие, боеприпасы и деньги на оплату тех, кто воюет. Но твои люди должны учиться.

Сидевший на корточках вождь даже перестал привычно раскачиваться, когда услышал, как пришелец заговорил на его языке. После продолжительного молчания он сказал:

– Ты говоришь на языке таев, это хорошо. Но как быть с урожаем?

– Половина мужчин обучается, другая половина работает в полях.

Мук Чон невозмутимо раскурил трубку.

– Сейчас самое время, когда мы собираем маковый сок.

– Мы заплатим. Вам не потребуется собирать мак.

– Нет, – воскликнул Мук Чон. – Маковые плантации погибнут, если мы не будем ухаживать за ними. И тогда, когда вы уйдете, у нас не будет опиума на продажу.

– Половина твоих людей работает в полях, другая половина обучается, – упорствовал Де Порта. – Мы заплатим больше, чем вьетконговцы. А если у мужчины есть жена или дети, мы приплатим еще. Платить будем местной валютой.

Чон прикрыл глаза и принялся раскачиваться из стороны в сторону, попыхивая трубкой.

– Когда состоится первая выплата?

– Когда мужчины будут завербованы и получат звания.

– Скоро рассветет, – сказал Мук Чон с легким оживлением. – Мы можем приступить к вербовке.

– Твои люди лояльны? Колеблющихся нет? Если хоть один предаст нас, вся операция полетит к черту.

– Никто из таев, таек и детей не предаст эту деревню, – сердито возразил Чон, глаза его гневно полыхнули.

Чувствуя, что задел вождя за живое, Де Порта продолжал:

– Как вождь, Мук Чон, ты станешь полковником тайской армии, которую мы организовываем. И мы заплатим тебе больше, чем коммунисты платят своим полковникам.