Стремление увеличить выпуск товаров народного потребления при отсутствии соответствующих возможностей вело к их ухудшению. В частности, предприятия легкой промышленности стали выпускать обувь, одежду, ткани более низкого качества. По словам наркома торговли РСФСР Д. Павлова, "лепили, как попало, лишь бы набрать количество, рубли, вал"6. Снижение спроса на товары привело к тому, что в 1940 г. товарооборот на одного человека составил ничтожно малую сумму — 92 руб. в год7.
Естественно, что увеличение военного производства требовало значительных денежных средств. Бюджетные ассигнования оборонной промышленности увеличились с 20,1 млрд. руб. в 1937 г. до 40,8 млрд. руб. в 1939 г., т. е. более чем в два раза. На военные цели в 1939 г. было израсходовано 25 % всех денежных средств государственного бюджета страны, которые поступали непосредственно в наркомат обороны8.
Дополнительные средства приходилось изыскивать внутри страны, в том числе и за счет увеличения налогообложения населения. В частности, был принят новый закон о налоге на доходы колхозников, который заметно снизил их жизненный уровень. Эта мера предусматривала дать государству ежегодные денежные поступления в размере около 850 млн. руб.9. Вообще прогрессирующее налогообложение затронуло все категории граждан Советского Союза. В целом по стране в 1938–1940 гг. в среднем в год налоги, сборы и займы составляли около 18 млрд. руб. В 1940 г. величина их достигала почти 21 млрд. руб.10
Меры по увеличению финансирования оборонной промышленности в условиях складывавшейся международной обстановки являлись вынужденными и дали свой результат. Оснащенность Красной Армии вооружением и боевой техникой непрерывно возрастала. В рассматриваемый период ежегодно выпускалось более 3 тыс. самолетов, столько же танков и 5 тыс. различных орудий. По сравнению с началом 30-х годов количество самолетов увеличилось в 6,5 раза, танков — в 43 раза и артиллерии — в 7 раз11. Особенно большой объем продукции дала оборонная промышленность в 1939 г.
Вместе с тем требовалось модернизировать боевую технику, заменять устаревшие ее образцы более совершенными, а не просто наращивать количество вооружения. Здесь было, однако, отставание. Не случайно, зарубежные наблюдатели обращали на это внимание, говоря, что "вводит в заблуждение количественный состав вооруженных сил России", поскольку "на бумаге эти цифры выглядят внушительными". Так считал английский военный атташе в Москве, имея в виду, в частности, что "советские военно-воздушные силы, хотя и внушительны по численности, не отвечают современным требованиям…"12.
В СССР не было налажено производство минометного и автоматического стрелкового оружия, ряда других видов вооружения, имевшихся в зарубежных армиях. Некоторая часть боевой техники уступала иностранным образцам. Все это сказывалось на уровне развития советских вооруженных сил. Он не отвечал уже требованиям времени13, и это становилось все более очевидным.
Проблемы, связанные с качественным улучшением боевой техники и оружия, обсуждались высшим политическим и военным руководством в Москве в конце лета и осенью 1939 г. Тогда был принят ряд решений относительно преодоления имевшегося отставания и необходимости производства более современных видов военной техники и боеприпасов, новых типов самолетов и танков14.
Но для реализации этих решений требовалось довольно продолжительное время и большие капиталовложения. В срочном порядке выполнить намеченное в полном объеме в конце 30-х — начале 40-х годов, естественно, не представлялось возможным. Ввиду качественного состояния отдельных важных видов вооружения, а также ущерба, который был нанесен репрессиями высшему командному составу Красной Армии, у некоторых иностранных военных экспертов и дипломатов складывалось мнение, что советские войска не готовы для ведения широкомасштабных наступательных действий, а лишь "в состоянии обеспечить оборону собственной территории"15. На заседании комитета но внешней политике кабинета министров Великобритании, состоявшемся 19 апреля 1939 г., при оценке военных возможностей СССР было высказано утверждение, что Советский Союз "не предпримет никаких боевых действий за пределами своих границ"16.
Вообще экономическое положение СССР и проблемы перевооружены Красной Армии вряд ли позволяли говорить о стремлении советского руководства ввязаться в войну, хотя бы локального характера, даже с уступающим по силе противником. Собственно, осенние переговоры 1939 г. СССР с Финляндией подтверждали это. Кстати, из германского посольства в Москве прямо заявили одному из представителей финляндской делегации А. Паасонену: "Никакой войны не будет, поскольку Красная Армия не готова к ней на пороге зимы"17.
Да и театр военных действий в североевропейской части СССР не имел подготовленных инженерных сооружений и транспортных коммуникаций. Здесь отсутствовали дороги, необходимые для быстрого сосредоточения войск или их перегруппировки в целях наступления18. К тому же не было соответствующих топографических карт.
Очевидной являлась необеспеченность соединений и частей Красной Армии, размещавшихся на севере и северо-западе, всем необходимым для действий в суровых зимних условиях. Как свидетельствуют документы, "вопросы обеспечения теплыми вещами (ушанки, перчатки, валенки) не были проработаны и не ставились своевременно наркоматом обороны"19.
В случае возникновения военных действий на северо-западе Ленинград и ряд районов области неизбежно становились ближайшим тылом армии, а его промышленная база — главным арсеналом войск фронта. Какова же была готовность этого региона в экономическом отношении с учетом экстремальной обстановки военного времени? Перемены здесь происходили в общем плане осуществления мероприятий оборонительного характера, которые предусматривались перестройкой экономики страны. Прежде всего были пересмотрены производственные программы целого ряда заводов и фабрик Ленинграда20. Это, естественно, вызвало осложнения в процессе производства. Новые задания потребовали резкого увеличения выпуска продукции, имевшей военное предназначение. Но достигнуть намеченного удалось далеко не сразу.
Серьезные трудности вызвала частичная мобилизация в ряды Красной Армии в сентябре 1939 г., охватившая и северо-западные районы страны. В результате тысячи работников ленинградских предприятий были зачислены на воинскую службу, что привело к нехватке квалифицированных специалистов в промышленности. Вообще, как выяснилось впоследствии, в стране не было "твердо установленного порядка в бронировании рабочей силы на военное время"21.
К тому же работа ленинградской промышленности, значительная часть которой занималась выпуском военной продукции, зависела от бесперебойного снабжения электроэнергией. Между тем ее хронически не хватало. Об этом официально заявил с трибуны XVIII партийного съезда в марте 1939 г. один из ленинградских руководителей П.С. Попков: "Ленинград в течение последних двух лет ощущает острый недостаток электроэнергии"22. Устранить его за короткое время не представлялось возможным.
С началом зимней войны проблемы экономики Ленинградского региона еще более обострились. Обстановка в самом Ленинграде при этом стала типичной для прифронтового города. Как чисто военные соображения, связанные с введением светомаскировки, так и кризис с электроэнергией наложили отпечаток на облик Ленинграда. В вечернее и ночное время он погружался в полную темноту23. Энергетические предприятия города выполняли годовой государственный план лишь на 69 %, а мощность ленинградских электростанций использовалась не более чем на 50–55 % из-за отсутствия должного количества топлива24.
Перебои с подачей электроэнергии заметно сказывались на работе промышленных предприятий, вели к лимитированию объема выпускавшейся продукции. Серьезные проблемы возникли в таких отраслях промышленности, как металлообрабатывающая (ее предприятия не выполнили государственного плана 1939 г.), машиностроительная, химическая, цветная металлургия25. Между тем именно эти отрасли были тесно связаны с военным производством.
Еще в более сложном положении оказался транспорт. Увеличение перевозок в северо-западном направлении — в ленинградский регион, Карелию, Заполярье, при слабой разветвленности дорог и недостаточной пропускной способности железнодорожных магистралей, нарушило нормальную работу транспорта. К тому же стала остро ощущаться нехватка товарных вагонов26. В результате транспортировки войск, "пробок" на дорогах, недостатка топлива и других причин вместо увеличения перевозок грузов произошло их снижение. За три месяца войны их было доставлено на 10 % меньше, чем за соответствующий период 1938–1939 гг., а в январе 1940 г. более чем на четверть меньше, чем в декабре 1939 г.27
