Гаю показалось, что настоятелю монастыря не нравится начавшаяся война с Францией, сказал пылко:
— Святой отец, но ведь король Ричард в самом деле имеет права на французский престол! Нормандия принадлежит ему, как и графство Анжу, а еще и богатейшая Аквитания, которую его отец получил в качестве приданого за Алиенору!
Аббат развел руками, Гаю показалось, что вид у него слишком смущенный, как у человека, который явно не прав.
— Все так, но…
— Что «но»? — потребовал Гай. — Почему королю отказывают в его законных правах?
Аббат тяжело вздохнул.
— Законные права… Абсолютно законны только те заветы, которые дал Господь. Люди же на их основании написали свои законы, обычно правильные и справедливые, однако ими трудно предусмотреть все…
— Что именно?
— Ну вот такое… гм… юридическая неточность или малейшая возможность иного истолкования… и начинается долгая кровавая война, когда истребляется множество людей, горят города и села, гибнут посевы, засыпаются колодцы… Земля пропитывается кровью больше, чем водой после ливня! Это нехорошо…
Гай потребовал яростно:
— Так пусть уступят! Французы держат чужое.
Аббат снова вздохнул и опустил голову.
— Да, конечно, кому-то надо бы уступить… Но если бы вовсе не начинать эту кровавую войну, было бы еще лучше.
Гай ощутил укол, войну начал все-таки король Ричард, собрав в Англии огромное войско и высадив на берегах Франции.
— Иногда, — пробормотал он, — свои права необходимо защищать и силой. Мир таков.
Аббат сказал невесело:
— Да, конечно. Мир, увы, таков. Все дело в том, чтобы не переборщить с защитой прав… Но это к вам не относится, шериф!.. Я уже слышал, что вы действуете больше по совести, что есть Глас Божий, чем по статьям закона, а это Господу куда более угодно…
Глава 14
Он заночевал в монастыре, а на рассвете ринулся во весь опор в Ноттингем, как бы там они без него не наломали дров без его бдительного ока…
Вообще-то нечего удивляться, что столько монастырей на территории его графства. Церкви принадлежит треть всех земель Англии. Напротив, надо радоваться, система налогов и повинностей в Англии не обходит священнослужителей, ему есть откуда зачерпнуть денег на выкуп Ричарда из плена…
В замке переполох, навстречу выбежал Хильд, глаза огромные, волосы дыбом.
— Ваша милость! Она едет!.. Уже близко…
Гай рявкнул раздраженно:
— Кто едет?
— Алиенора Аквитанская!.. — выпалил Хильд. — Гонец примчался с запозданием!.. Мать короля Ричарда вот-вот будет здесь!
Гай похолодел, он торопливо вспоминал, что знал об удивительной королеве, самой красивой женщине Европы и мира, как уверяли все путешественники, самой богатой и могущественной.
Она в пятнадцать лет стала владетельницей герцогства Аквитания, графиней Пуатье и самой желанной невестой Европы, ее города были гораздо богаче и красивее невзрачного и бедного Парижа, в те же пятнадцать ее выдали замуж за Людовика VII, сына французского короля, что вскоре умер, и она стала королевой Франции, родив молодому королю дочь.
Она убедила мужа возглавить Второй крестовый поход и вместе с ним отправилась во Второй крестовый поход, проделав верхом путь через Европу, Византию и захваченную турками-сельджуками Малую Азию, преодолев шесть тысяч миль с удивительным мужеством и стойкостью, она всегда оказывалась в гуще сражений, где ее старательно защищали ее аквитанцы, она даже организовала собственный отряд из женщин-амазонок, которые вступали в бой с обнаженной грудью.
По возвращении из крестового похода родила еще одну дочь, но в это время королевский двор посетил молодой граф Анжуйский Генрих Плантагенет, белокурый красавец-гигант с яркими голубыми глазами, атлетически сложенный, постоянный победитель всех турниров. «Людовик воспылал ревностью, — как написали в хрониках, — отправился с Алиенорой в Аквитанию, велел разрушить все начатые укрепления и увел гарнизон».
После этого Алиенора с таким мужем развелась, за ней осталась богатейшая Аквитания, а сама бывшая королева Франции спешно отправилась в Пуатье к графу Генриху Плантагенету, по пути ее постоянно пытались похитить могущественные лорды, чтобы насильно заставить выйти за них замуж и завладеть ее огромными владениями. Особенно близки к цели были Тибо V де Блуа и Жоффруа VI, но Алиенора умело выбирала дороги, не брезговала и бездорожьем, так как мчалась не в карете, а верхом, благополучно добралась до намеченной цели, ускользнув от преследователей, потратив на это шесть недель, и сразу же вышла замуж за графа Генриха Анжуйского, который годом позже стал королем Англии Генрихом II Плантагенетом.
Ее Аквитания, в четыре раза превышавшая владения короля Франции, стала английской… что и привело в конце концов к самой жестокой, длительной и кровопролитнейшей из войн, начатой ее двумя мужьями-королями, французским и английским.
От Людовика у нее было две дочери, от Генриха же, хотя ей было далеко за тридцать, родила пятерых сыновей и трех дочерей. Генрих II непрестанно изменял жене, и Алиенора преспокойно отравила его любовницу, прекрасную Розамунду, дав ей чашу с ядом.
Она поддержала мятеж своих детей против отца, но король победил и бросил ее на долгие шестнадцать лет в тюрьму, откуда ее освободил только любящий сын Ричард.
Из всех сыновей Ричард был самым ее любимым, он вырос в основном в ее владениях, но так как его не готовили в короли, он стал лучшим и сильнейшим из рыцарей, умел слагать стихи, играл и пел, знал несколько языков, за исключением английского.
Хильд сказал с придыханием в голосе:
— Ваша милость, неужели мы увидим самую красивую женщину мира?.. Ее такой назвали даже сарацины!
Гай пробормотал:
— Ну, сейчас она уже не самая красивая… А вот то, что дважды королева стала матерью двух королей, бросила вызов императору, угрожала папе и лучше всех мужчин правила своим двойным королевством… гм… у меня поджилки уже трясутся.
В замке все сбивали друг друга с ног, мыли, скребли и чистили, а через пару часов со двора донесся вопль:
— Королева!.. Королева прибыла!
Гай опрометью ринулся навстречу, во двор со стороны ворот катит коляска в сопровождении десятка прекрасно одетых рыцарей в полных доспехах с королевскими гербами и под стягом короля Ричарда.
Он подбежал и, отворив дверцу, преклонил колено. Алиенора поднялась с обитого бархатом сиденья, улыбнулась и произнесла мягким чарующим голосом:
— Учтивость, оказывается, царит и в Англии?
