— Хорошо или плохо, — проворчала Белая Телка, — а обычаи Красной Руки отличаются от обычаев Низкого Племени Бизона. Они не лучше и не хуже, они просто другие. В Племени Красной Руки женщина обычно не выходит замуж, пока не забеременеет. Люди Красной Руки очень ценят способность женщины приносить в мир новую жизнь. Я припоминаю, что говорили, когда Чистая Вода пришла к Кровавому Медведю. — Белая Телка прищурилась и взглянула на Маленького Танцора. — Правда, она была Женщиной Духа. И я до сих пор не смогла до конца расплести сложную вязь ее поступков.
Маленький Танцор опустил глаза и надул губы. Два Дыма в конце концов поведал ему о той, кто на самом деле была его матерью. Может, этот рассказ и помог заглушить скорбь, вызванную смертью Ветки Шалфея. А может, ему лучше было бы об этом не знать…
— Кровавый Медведь. — Волшебную Лосиху передернуло. — Он не верит в Силу.
— Как? — резко повернулась к ней Белая Телка.
Та с пристыженным видом закусила губу.
— А откуда ты об этом узнала, новоявленная женщина?
Было видно, что Лосиха смутилась; глаза ее забегали… Не придумав, как скрыть правду, она вздохнула и объяснила:
— Как-то раз мы с Танагер прятались от Сверчка. Мы лежали за вигвамом Кровавого Медведя. Он сидел внутри и разговаривал — сам с собой и с Волчьей Котомкой. Я слышала, как он тыкал ее пальцем и говорил, что не верит в ее Силу. Мы так перепугались, что прямо застыли на месте. Мы пролежали так несколько часов.
Маленький Танцор невольно раскрыл рот от изумления и уставился на девушку, а затем перевел взгляд на спираль: ему казалось, что она начала светиться в полутьме, втягивая его душу в середину бесконечных кругов.
Лицо Белой Телки стало суровым и строгим, а в пронзительных глазах загорелся недобрый огонек.
Два Дыма издал негромкий стон. Его расширившиеся зрачки были устремлены в никому не ведомую даль:
— Но он хотя бы заботится о ней? Охраняет ее?
— Он ревностно бережет ее, — смущенно взглянула на него Волшебная Лосиха.
— Ну разумеется, — пробурчала Белая Телка. — Кем он был бы, если бы не было Волчьей Котомки? Вспомните, как он жил, пока не вернулся вместе с ней.
Два Дыма удрученно кивнул и с трудом поднялся на ноги. Прихрамывая, он вышел из пещеры в холодную ночь, и вскоре шорох его шагов затих вдалеке.
— В конце концов Кровавому Медведю придется пострадать за свои поступки, — неожиданно проговорил Маленький Танцор, полностью поддавшись властным чарам Спирали. — Он глуп. Я знаю, я почувствовал той ночью всю силу оскорбления…
Он вздрогнул, вдруг осознав, что за речи невольно вырвались у него. Белая Телка не упустила ни слова. Она задумчиво приподняла бровь, и морщин на ее лбу стало вдвое больше.
— Я не хотела, чтобы Два Дыма испытывал боль, — виновато произнесла Волшебная Лосиха. — Я ведь не знала, что он…
— Ничего, ничего, дитя мое, — успокаивающе махнула рукой Белая Телка. — Похлебка уже почти сварилась.
— Давайте есть, — с готовностью откликнулся Голодный Бык. — Вот мы ведем беседы обо всех этих страшных штуках, относящихся к Силе. Это лучше предоставить Зрящим Видения и Целителям Духа. Сегодня у нас праздник: Маленький Танцор и я добыли мяса вдоволь на всю зиму. Мы забыли, что сегодня мой сын стал мужчиной! Он убил первого в своей жизни бизона. Может быть, он уже достоин взрослого имени?
«Взрослого имени?» Наконец-то! Сколько лет он ждал этого! Сердце Маленького Танцора бешено забилось.
— Мы сможем, наверное, придумать имя, — произнесла Белая Телка, опершись подбородком на руку. — Давайте об этом поразмыслим. Дать человеку имя — дело нешуточное!
И чтобы придать больше веса своим словам, старуха выразительно прищелкнула пальцами.
Волшебная Лосиха взглянула на Маленького Танцора с откровенным восхищением во взгляде. Может, это просто колыхнулся костер? Или ее щеки и вправду покраснели?
Ему полагалось бы надуться от важности и горделиво вскинуть голову. Или прыгать и кричать от радости, плясать и воспевать свою наступившую наконец зрелость. Но вместо этого он встал, подошел к стене и принялся водить пальцем по глубоким бороздкам Спирали. Камень был шершавым и теплым. Он все не мог забыть выражение страдания на лице бердаче, разговоры о Кровавом Медведе, Первом Человеке и Волчьей Котомке. Не оборачиваясь, он почувствовал, что Волшебная Лосиха тоже подошла к Спирали и стала с ним рядом. Белая Телка горящим взором сверлила его спину. Сила пульсировала в ночи.
Снаружи, за пологом у входа, тоскливо завыл волк.
Стучащие Копыта бежала по тропе размашистой походкой женщины, привыкшей к странствиям. С обеих сторон тропы плотные ряды елей тянулись к облачному небу. Первые холода уже миновали. Людям и животным была дарована недолгая передышка перед наступлением настоящей зимы, которая сожмет Бизоньи Горы в своих белоснежных объятиях.
Она сменила бег на спокойный шаг и вскоре принялась перелезать через стволы деревьев, упавших на тропу. Лоси уже обломали многие ветки, так что ноги почти не цеплялись за них. Острый сучок зацепил ее одежду. Она ловко обломила его и продолжила свой путь к жилищу Белой Телки.
Ее план осуществился удачнее и быстрее, чем она ожидала. Во время безуспешных попыток отыскать ее дочь Кровавый Медведь наткнулся на следы людей из Низкого Племени Бизона. Бывает же иногда такая полоса удач! Может быть, к тому времени, когда погоня за неприятелем завершится, Волшебная Лосиха сменит уже достаточное число мужчин, чтобы угасить интерес Кровавого Медведя. Может, кто-нибудь даже захочет жениться на ней, если она забеременеет. Да мало ли что еще может случиться!
Со счастливой улыбкой она втянула в легкие побольше воздуха, выдохнула и вновь пустилась бегом, быстро преодолевая пространство.
Следы были едва заметны на твердой глине тропы. Она приостановилась и принялась внимательно их разглядывать. Быть не может! Они не могли здесь оказаться! Ведь эта тропа шла очень далеко от тех, по которым бизоны ходили на восточные пастбища.
Она начала медленно пятиться назад.
Когда сильная рука обхватила ее за талию, она не успела даже перевести дух. Жесткая ладонь прижалась к ее губам, заглушив готовый вырваться вопль ужаса.
— Мне кажется, Белой Телке не нравится, что я здесь. — Волшебная Лосиха повернула голову, чтобы увидеть выражение лица собеседника.
Тот почесал бровь и прихлопнул назойливую муху, которая все никак не хотела от него отстать. Они сидели на горном склоне в нескольких бросках дротика к югу от пещеры и наслаждались теплым солнечным светом. Небо отражало ласку и мир этого чудесного дня: оно простиралось в бесконечность ровным голубым пологом, завораживавшим взор; лишь иногда на нем появлялось пронзительно-белое пушистое облачко, которое медленно проплывало от горизонта к горизонту, постепенно меняя очертания.
