— Но ведь у меня же есть Волчья Котомка. — Кровавый Медведь скрестил руки на груди, раздумывая. Значит, Волшебная Лосиха сейчас на пути к Белой Телке? И она одна… только и думает о том, чтобы испытать силу своих женских чар на первом встречном… — Я собирался сегодня отправиться на охоту. Если я оставлю Волчью Котомку у вас, может, наступит облегчение. Но ты должна будешь беречь ее, пока меня не будет.
В глазах женщины показался радостный огонек, а губы слегка раздвинулись.
Кровавый Медведь старался ничем не выдавать своих чувств и мыслей. Вот дура! Она тоже упорно настаивала, что в этом кожаном мешке имелась Сила. Кто знает, может, впоследствии и из этого что-нибудь для него хорошее выйдет… А если Волшебная Лосиха действительно доставит ему такое наслаждение, как он предполагает, то — кто знает? — может быть, эта приманка Силы заставит Стучащие Копыта благосклонно отнестись к браку дочери с ним…
— Мы будем тебе благодарны. Мы будем очень бережно заботиться о ней, пока Волчья Котомка будет у нас в вигваме.
Он улыбнулся: мысленно он уже бежал по тропе, ведущей к Белой Телке.
— Хорошо. Тогда я сейчас ее принесу.
Он повернулся и быстро зашагал к своему вигваму.
Ломает-Рог терпеливо ждал, спрятавшись среди деревьев. Как и подобает настоящему охотнику, каким он постепенно становился, он был едва заметен меж ветвей. Танагер двигалась очень осторожно, испытывая, чья ловкость больше — его или ее? Она неслышно проскользнула под нависшими ветками. Девушка тщательно выбирала место, куда поставить ногу, чтобы ни одна сухая травинка не выдала ее присутствия даже едва слышным шелестом.
Ломает-Рог переменил положение, медленно вытянул шею и взглянул на тропу. Он вздрогнул и замер неподвижно.
Танагер едва дышала. Она слышала, как по тропе кто-то идет. Она с тревогой заметила, что Ломает-Рог напрягся и прижался к земле, чтобы как можно меньше выделяться среди высокой травы. От кого же это он прячется?
Она краем глаза уловила движущийся силуэт и не выдала себя ни малейшим движением. Кровавый Медведь бегом промчался мимо. По тому, как напрягся Ломает-Рог, она почувствовала, насколько тот ему не по нраву. Наступила долгая тишина. Наконец Ломает-Рог снова выпрямился.
Танагер вновь беззвучно заскользила вперед, подобралась совсем близко и пальцами ткнула Ломает-Рог под ребра. Тот завопил от ужаса и, подскочив, обернулся назад.
— Попался! — закричала она и помчалась прочь.
Остановившись невдалеке, Танагер выжидала: побежит он за нею или нет?
Он выскочил из-за низко нависших веток и остановился. Лицо его перекосилось от гнева.
— Никогда не смей так больше делать!
Он топал ногами, размахивал руками и весь трясся от злости. Но бежать за ней он не собирался, это было ясно.
Она вскинула голову:
— И на кого же это ты тут засаду устраивал?
— Не твое дело, девочка!
— А-а! Ну а я знаю: Лосиху подкарауливал!
Он покраснел, но невольно улыбнулся.
Танагер ухмыльнулась:
— Ну что ж, значит, у тебя и у Кровавого Медведя одна беда. Ее здесь нет. Она отправилась вниз к колдунье.
Ломает-Рог от изумления широко раскрыл рот:
— Но ведь у нее живут люди из Низкого Племени Бизона!
— Да, правда… Зато там Кровавого Медведя нет… и тебя тоже!
Он заревел и бросился на нее. Припрыгивая, Танагер кинулась прочь, легко уклонившись от его хищно раскинутых рук. Сердце ее ликовало и пело в такт быстрому бегу. Она своего добилась: за ней гнались!
Три Пальца потянул за длинную косу, свисавшую через левое плечо. Но как он ни тянул, тошнотворное шевеление в желудке не покидало его. Он стоял на одиноком выступе известняка, достаточно высоком, чтобы с него можно было увидеть, что делается за простиравшейся впереди стеной леса.
В прохладном воздухе явственно ощущался запах сосен и влажной земли. Высоко в небе парил орел, отливая золотом. Где-то неподалеку в темном лесу пронзительно и сердито закричал лось.
На севере вздымались увенчанные облаками горные вершины. Под белым пухом облаков поблескивал на пиках снег. Между ним и вершинами гор простирался горный пейзаж — изломы, пики, расщелины, каньоны, там и сям расцвеченные небольшими рощицами. Лесные пожары, легко загоравшиеся от молнии после засухи, пятнами выжгли лес.
Скрипнув зубами, он взглянул назад, на юг. С той стороны тянулся тот же неровный ландшафт — правда, горы были не такие высокие, да и снега на вершинах не было. На западе полнеба закрывал высокий горный хребет. Направляться на восток нечего было и думать — там зиял непроходимый каньон с отвесными краями.
— Ну что? — закричал снизу Черный Ворон.
Три Пальца втянул в легкие побольше воздуха и медленно, с чувством выдохнул:
— Заблудились.
— Отлично! — сердито хлопнул себя ладонями по бокам Черный Ворон. — А анит-а здесь все тропинки знают! Как меня это радует!
Три Пальца вздохнул еще раз, размышляя о том, как долго он сохранит способность дышать, если они не найдут жилища Белой Телки.
Маленький Танцор на минуту остановился, чтобы перевести дух и дать отдых дрожащим ногам. Чтобы груз не так тяжко давил на бедра и колени, он согнулся пополам и уперся руками в колени. Голени у него пока не болели — зато болело все остальное тело.
Его ноша весила, наверное, столько же, сколько он сам. Широкая лямка врезалась ему в кожу лба, давно онемевшего от недостаточного кровообращения. Но несмотря на все трудности, он не мог сдержать счастливой улыбки.
Это его первый бизон! Вместе с отцом они прекрасно справились с ловушкой. Голодный Бык точно знал, как поступят животные. Отец и сын вместе согнали бизонов вниз — прямо в ловушку!
Стремглав добежав до своего возвышения, Голодный Бык глубоко вогнал свой дротик в бок вожачихи. Следующий дротик пронзил грудную клетку молодой самки. Когда все стадо закружилось в недоумении на месте, животные и близко не подошли к острым колючкам изгороди.
Удача улыбнулась Маленькому Танцору, когда телка, раздув почуявшие запах крови ноздри, попятилась прочь от стада. Его бросок был удивительно удачен — не дальше чем с десяти шагов он изо всех сил запустил дротик, который пронзил диафрагму животного и вошел в легкие. Телка подпрыгнула, брыкнула задними ногами и в ужасе резко выдохнула. Со стонущим мычанием она пустилась было прочь, но почти сразу же упала и вскоре умерла, лежа на залитой собственной кровью траве.
Так им удалось раз за разом убить семь животных, но затем топтавшееся на месте стадо прижало к изгороди одну взбалмошную корову. Почувствовав боль от колючек, она пригнула голову и одним яростным ударом рогов разломала чуть ли не всю изгородь, задев при этом и одну из товарок. В наступившей панике все, кроме безнадежно раненых, убежали вниз по лугу, стремясь обрести покой и безопасность на зимних пастбищах.
