Неужели прошлое всегда кажется великолепнее настоящего? Неужели жизнь все время становится хуже да хуже, вместо того чтобы улучшаться? Похоже, так оно и есть. Сколько раз он слышал от Белой Телки, что мир меняется! А коли он меняется все к худшему, что же станется с ним, с Маленьким Танцором? Образы Видения не давали ему покоя. Близкие ему люди превратились в ненадежные камни, не дающие опоры, стремящиеся свергнуть его в пропасть… Он поймал себя на том, что со страхом смотрит на широкую спину отца, прилаживавшего в изгородь шест за шестом.
При помощи кремневой пластинки, которую он отколол от уже порядочно уменьшившегося куска породы, Кровавый Медведь рассеянно обстругивал ивовый ствол. Под его ловкими пальцами кора сходила тонкими вьющимися полосками, обнажая белую древесину. Замечательное древко получится из этой палки! Один конец он выдолбит, чтобы дротик надежно ложился в атлатл, а в другом конце сделает углубление, чтобы закрепить переднюю часть дротика, сделанную из древесины черемухи или ясеня.
Не переставая обрабатывать палку, Кровавый Медведь принялся прохаживаться взад-вперед, рассеянно поглядывая на менструальный вигвам. Волшебная Лосиха, должно быть, уже добралась до вигвама Одного Броска. Он подкарауливал ее с рассвета на окраине селения Она непременно должна была встретиться с ним. Куда же она могла подеваться?
Она уже давно дразнила его любопытство. Хотя тогда она была еще совсем маленькой девочкой, ее гордая походка начала притягивать его взгляды уже несколько лет тому назад. Со все возраставшим интересом следил он, как она взрослела и становилась настоящей женщиной. Она да еще, пожалуй, Танагер будут вскоре самыми красивыми. Танагер будет более страстной, гордой и своенравной — если, конечно, кому-то удастся догнать ее и с ней переспать. А вот подружка ее отличалась какой-то особенной беззащитностью, которая возбуждала его желание. И она всегда так держала подбородок… как будто и стеснялась своей привлекательности, и гордилась ею. Над ее тонкими ногами легко изгибались юные бедра. Когда ее волосы не были заплетены в косички, они черно-синей волной падали ниже талии и отражали солнечный свет тысячью тонких бликов… Но больше всего ему нравились ее глаза. Хотя его молодость уже прошла, Кровавый Медведь добьется, чтобы эти глаза радостно загорались в его присутствии!
Он слегка нахмурился, проверяя на глаз прямизну нового дротика… и глядя при этом на менструальный вигвам. Несмотря на утренние сумерки, он сразу понял, что внутри никого нет!
В недоумении он медленно вышел на тропу, глядя себе под ноги и по-прежнему обстругивая палку. Долгие годы, что он провел в одиноких скитаниях, сослужили ему хорошую службу: следы он читал теперь с легкостью. Вот эти означали, что Стучащие Копыта прошла по тропе, затем вернулась назад. Подойдя к вигваму поближе, он заметил и более легкие отпечатки мокасин на жесткой траве. Следы Лосихи! Чьи же еще!
Слегка нахмурившись, он продолжал бродить вокруг селения, внимательно всматриваясь в следы. Странно. Обычно новоявленная женщина после прекращения кровотечения возвращалась в селение, гордая и стыдливая. И эта должна была поступить именно так, чтобы не упустить свою долю женского торжества.
А вот и еще след. Он засвистал и пошел по нему, напряженно размышляя над загадкой и продолжая для вида обстругивать ивовую палку. Его избранница отправилась на юг. Сомневаться в этом было невозможно.
Он приостановился и задумчиво посмотрел в ту сторону, куда она отправилась. Он прекрасно представлял себе, как идет эта тропа: сначала вдоль Чистой Реки, затем поворачивает на восток и спускается в каньон, а под конец выходит по равнинам к Грязной Реке, в страну Низкого Племени Бизона.
Так что же могло ожидать ее там? Чего ради девушка, только что став женщиной, могла отказаться от праздника в свою честь, от поздравлений и подарков?
Посасывая в раздумье нижнюю губу, Кровавый Медведь вернулся в свой вигвам. Как всегда, он первым делом убедился, что Волчья Котомка по-прежнему покоится на треножнике в глубине вигвама. Дурацкая штуковина! Сколько ни приходилось ему слушать рассуждений Резаного Пера о Силе Котомки, он никогда ничего такого не ощущал. За четыре года, что прошли с того дня, когда он вернулся в селение Красной Руки, высоко держа над головой Волчью Котомку и оглядывая всех с видом победителя, он ни разу не почувствовал ни малейшего признака присутствия Силы.
— Резаное Перо был просто дурак, — проворчал он. — Да и все Племя такие же дураки, раз верят в эту чепуху.
Он дотянулся до треножника и ткнул Волчью Котомку толстым пальцем:
— Вот тебе, Волчья Котомка! Я тебя нашел и принес обратно. Я, Кровавый Медведь! И никакой мне для этого Силы не понадобилось! — Он скривился презрительно и хмыкнул: — А что ты смогла сделать для бердаче? А? Ты у него была так долго, а все равно он сейчас калека, живет на иждивении Белой Телки и охотника, изгнанного из Низкого Племени Бизона, да и жизнь-то сохранил единственно по моей доброй воле! — Кровавый Медведь покачал головой. — Вот тоже дурак!
Он открыл один из мешков, лежавших у стены, и достал оттуда небольшой мешочек. Развязав узел, Кровавый Медведь высыпал из него шесть красивых верхних зубов молодых лосей.
Собрав их обратно в мешочек, он вышел из вигвама и небрежной походкой зашагал по селению.
— Есть кто-нибудь в вигваме Одного Броска? — крикнул он приветливо. — Кровавый Медведь пришел в это необыкновенное утро поздравить новую женщину и принес для нее подарок.
— Сейчас, сейчас.
По голосу он узнал Стучащие Копыта и услышал, как она идет к входу. Да, вот уж кому не повезло… Вот если бы он, Кровавый Медведь, оказался рядом, когда ее первого мужа унесла лавина предательского снега… Она была бы достойной его женой. Глядя на нее, не приходилось гадать, от кого Волшебной Лосихе достались красота и обаяние.
Стучащие Копыта вышла из вигвама. Он отметил про себя, что ее глаза покраснели после бессонной ночи, а у рта пролегли напряженные морщины.
— Я хотел бы вручить подарок дочери Одного Броска. Я слышал, что она стала еще одной женщиной Племени.
Стучащие Копыта неловко улыбнулась:
— Она сочла бы это за честь, но ее сейчас нет дома. Это все Мокрый Дождь… Наверное, переела вчера. Ночью проснулась и принялась на живот жаловаться. А потом лихорадка началась, озноб… — Стучащие Копыта беспокойно провела рукой по волосам. — Не знаю даже, что и подумать… Может, посреди ночи, в темноте, я и перепугалась больше, чем следовало… Как бы там ни было, я дочку послала к Белой Телке за лекарством от болезней желудка.
