Только сейчас Сферг обратил внимание на толстого измученного человека, благоразумно державшегося позади барона. Узурпатор подошел к нему и двумя отставленными пальцами опустил его веки, что явилось для аббата еще одним болезненным и унизительным испытанием.
Увидев татуировки, Сферг рассмеялся и убрал руку. Потом он произнес фразу на незнакомом Люгеру примитивном языке, почти сплошь состоявшую из односложных слов.
Удивленно выпучив свой единственный глаз, Кравиус быстро закивал в ответ и наклонился, демонстрируя Сфергу металлическую пластину в черепе. Тот со смехом и чуть брезгливо оттолкнул от себя толстяка, лицо которого покрылось крупными каплями пота. Сцена получилась весьма красноречивой.
– Ладно, ты тоже отправишься за принцессой, – объявил узурпатор. – Тебя-то я найду где угодно…
Люгер ожидал чего-то в этом роде. Он понимал, что Кравиус рассказал ему далеко не все. Однако теперь возможное путешествие на юг представлялось Стервятнику совсем в другом свете…
Так Люгер и аббат пополнили число безвестных слуг Сферга, мечтающих не столько о награде, сколько о том, чтобы сохранить свои жалкие жизни.
Глава тридцать третья
ПРОВОДНИК
Им отвели комнату в нижнем и самом обширном этаже дворца, превращенном во временное пристанище всевозможных проходимцев, наемных солдат, проституток, воров, игроков и убийц. Обитатели верхних этажей очень редко спускались сюда. Здесь слуги и шпионы Сферга были предоставлены самим себе.
Жизнь этих людей, по большей части ожидавших, когда узурпатору понадобится какой-либо из их сомнительных талантов, была основана на страхе, взаимном недоверии и слежке. Каждый из негодяев не оставлял надежды когда-нибудь разбогатеть и затаиться в тихом месте, подальше от проклятой Морморы. Любой, даже самый мелкий, жулик был готов на все, чтобы эта возможность осуществилась. В жестких условиях принуждения сброд постепенно превращался в подобие звериной стаи. Поэтому во дворце не были редкостью драки, поножовщина, убийства исподтишка – и, соответственно, мертвецы, которых находили утром. Здесь торжествовали коварство, подлость и изворотливая сила.
В этом смысле Стервятник и Кравиус удачно дополняли друг друга. Тем не менее им предстояло пережить трудную неделю – весьма краткий срок, за который нужно было успеть найти пути к спасению…
* * *
Комната оказалась длинной и узкой, в ней находились две низкие деревянные кровати, стоявшие вдоль голых стен. Другая мебель отсутствовала.
Те, кто побывал в этой камере раньше, постарались, чтобы помещение выглядело не лучше норы. На каменном полу лежала многолетняя грязь, на стенах виднелись следы копоти и борозды, проделанные кинжалами. Повсюду были разбросаны угли, оставшиеся после разведенного тут же костра. Единственное окно, узкое, как бойница, сквозь которое не мог бы пробраться и ребенок, выходило во внутренний двор с многоярусным бассейном. Сейчас он был пуст и давно стал местом, где устроили свои гнезда падальщики. Птицы привыкли к людям и даже не шевелились, когда кто-нибудь из обитателей дворца появлялся на дворе.
Кравиус с брезгливым видом осмотрел комнату. Ему, привыкшему к удобствам, голое грязное жилище внушало особенное отвращение. А вот бродяге Люгеру приходилось ночевать в местах и похуже. Поэтому он с удовольствием отправил аббата добывать что-нибудь на ужин, предоставив тому возможность продемонстрировать свою хитрость. Это было немного жестоко, но Кравиус вполне заслуживал небольшого урока.
Сам Люгер с наслаждением вытянулся на жесткой кровати. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы не провалиться в сон. Он не хотел рисковать – во время сна с ним могло произойти что угодно.
Голод и усталость – плохие советчики. Впрочем, Стервятнику было не привыкать. Он не первый раз попадал в сложную переделку, оказываясь без средств к существованию в совершенно незнакомом месте. Три бриллианта из Фирдана стоили слишком дорого и наверняка пригодились бы ему в будущем. Во всяком случае, у Слота не было ни малейшего желания обменивать их на еду или оружие, пока не исчерпаны другие возможности. Полное пренебрежение Сферга к новым слугам, по-видимому, означало, что он отнюдь не считал их незаменимыми.
* * *
Спустя два долгих часа, в течение которых у Люгера сводило кишки от голода, появился Кравиус, неся в ладони несколько мелких монет с профилем Атессы. Вполне возможно, что он выиграл их, но скорее всего просто украл. Такие детали мало интересовали Стервятника. Самое главное, что теперь можно было отправиться в местную таверну и купить на эти деньги немного еды.
Они нашли таверну по запаху и пьяному реву, далеко разносившемуся под гулкими сводами переходов. Это шумное, грязное и задымленное помещение было когда-то одним из трапезных залов дворца. Здесь собралась очень пестрая, странная и довольно опасная на вид публика. Без оружия Люгер чувствовал себя не слишком уверенно, тем более что появление жирного одноглазого человека в забрызганной кровью одежде привлекло всеобщее внимание. Стервятнику ничего не оставалось, кроме как поскорее утолить голод, а затем постараться убраться из таверны, избегая стычек.
По старой привычке он быстро осмотрел помещение, пытаясь определить источник наиболее вероятной угрозы. Он увидел людей со всего света, которых свела здесь одна судьба, – высоких белокожих северян, смуглых обитателей юга, низкорослых и большеголовых уроженцев Белфура и множество почти человеческих лиц и фигур, принадлежавших существам неизвестного ему происхождения. Люгер скользил по ним безразличным взглядом, пока не остановился на одном лице, поразившем его сильнее любых чудес Скел-Моргоса.
За маленьким столом, стоявшим в стороне от остальных, сидел человек, чей муляж он видел на борту летающего корабля. Барон Кергат Галвик или тот, кто ВЫГЛЯДЕЛ как Галвик, располагался к Стервятнику боком, но Слот сразу же узнал безукоризненные черты его бледного лица. Вдобавок на том самом месте, где кулак Люгера проделал дыру в фальшивой коже, был виден свежий шрам… Даже одежда Галвика осталась прежней, словно барон только что поднялся со своего ложа, на котором проспал целую вечность.
Люгер с трудом отвел от него взгляд, стараясь ничем не выдать своего удивления. Тем временем Кравиус успел потратить жалкие гроши и, не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон издевательские насмешки, устремился к к выходу. Слот благоразумно последовал за ним. Кувшин с пивом и большой кусок мяса, честно поделенный пополам в убогой спальне, послужили обоим достаточным утешением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
