Увы, отрубить еще что-нибудь, воспользовавшись своим преимуществом, я не успел: прямо по собрату, не давая ему подняться, лезла вторая тварь, копия первой гадины.
Накаркал! И не перекинешься ведь ни хрена!
Правда второй паук все-таки сыграл нам на руку, обездвижив первого монстра: подоспевшая рош-мах залепила когтями придавленному насекомому оплеуху, и один из черепов покатился гнилой тыквой прочь, разбрызгивая зеленую слизь.
Я отбежал на несколько шагов, увлекая за собой насекомое, а потом метнул нож, с удовлетворением проследив, как раскололась одна из «голов».
Паука потеря не остановила.
На этот раз я не стал избегать прямого контакта, а сам кинулся нежити на встречу.
— Дюс, бей по черепам!! — донесся до меня усиленный заклинаниями голос сирин.
Ага, ладно, по черепам, так по черепам! Волшебники умные, им виднее… обычно.
Паук попытался поймать меня, но я ушел в сторону, отрубил одну из протянутых ног, а затем быстро прошелся клинком по остальным конечностям с моей стороны.
Все, гниль самоходная, отбегался!
Лишенный ног с одной стороны, паук завалился на бок, суматошно молотя оставшимися лапами и пытаясь подняться.
Я снес оставшиеся черепа, мелко порубил обездвиженное тело и хорошо потоптался по ломким костям сапогами. На всякий случай, чтобы не ожил.
Все. Хвала Ирие.
Теперь осталось выяснить, кого мы должны поблагодарить за «подарочек».
Хотя тут и думать то нечего.
Выжил, значит, скотина маглук. Интересно… Это каким же образом? По идее злобный маг должен вообще должен был сдохнуть после того, как я ему кисти перетянул! Или как минимум потерять обе руки. Через два часа в перетянутых кистях образовалась бы «дурная» кровь. А это, без срочной ампутации — гангрена. Не иначе, колдуну кто-то помог. Зря мы его по настоящему не повесили.
Я пошел обратно, к ребятам, раздумывая, что делать с прахом: закопать или бросить догнивать под открытым небом.
Танита расположилась на траве рядом с мужем, она запаленно дышала, отдыхая после боя. Видно тоже пришлось порядком побегать.
Ее противник валялся неподалеку, раскинув во все стороны оставшиеся конечности.
Обошлась с ним оборотень немилосердно: из восьми лап уцелели только пять, двух черепов, как небывало, а оставшийся лишился своей верхней части.
Только на дне черепной коробки еще виднелось немного ядовито-зеленой жижи.
Но все равно, даже в таком потрепанном виде паук казался живым и опасным.
Надо и его покрошить в труху! Вот переведу дух и завершу начатое оборотнем.
Я присел рядом с Агаи, он суетливо шарил по карманам.
Наконец, сирин выудил маленькую серебряную бонбоньерку, извлек из нее круглое драже, темно коричневого цвета, засунул конфету в рот и протянул коробочку мне, сопроводив это невнятной фразой, — От нефров.
— Спасибо, не надо, — отказался я от лечебных сладостей.
Ну их, еще не известно на что они действуют. К тому же мои нервы не пострадали.
Зато сообразительная Морра, воспользовавшись моментом, тут же стянула леденец. Волшебник возражать не стал, видно решил, что ребенку успокоительное тоже не помешает.
— Есть мысли, откуда приползла эта гадость? — поинтересовался у волшебника.
— Колдун нашлал, — шепелявя из-за конфеты, признался сирин, подтверждая мою догадку, — ну тот, с Пуштоши.
Лицо Агаи при этих словах скривилось как от горького.
А вот нечего благотворительностью заниматься! Повесили бы старого пердуна и хлопот бы не знали.
Я не стал напоминать аптекарю о промашке. Сам уже, поди, винится.
Хорошо еще, что никто не пострадал.
— Что делать с костями будем? — спросил у волшебника, рассматривая недвижный остов и стараясь не вдыхать глубоко разом провонявший тленом воздух.
Пока я дрался, смрад от разложившейся плоти до носа не доходил, зато сейчас… Или, может, пока насекомые двигались, они не пахли?
Рош- мах тоже фыркнула, потерла морду лапами, словно пытаясь соскрести с нее нечто противное, вскочила на ноги и потрусила к реке.
Опять, наверное, нахваталась пастью гнилья.
Мы с сирин понимающе переглянулись — нелегок воинский путь оборотней, приходится зубами драть всякое дерьмо.
А кто заставлял? Сидела бы себе в магическом круге вместе с супругом, не пришлось бы пачкаться.
Путь Таниты лежал мимо поверженного врага. И в тот момент, когда огромная кошка почти миновала тело паука, насекомое неожиданно выкинуло вперед уцелевшие конечности и, прежде чем мы успели опомниться, вонзило в оборотня жала.
Рош- мах взвыла от боли, одним ударом лапы содрала обломки черепа с монстра, а потом рухнула на землю, открыв пасть в беззвучном мяуканье.
Мы оказались у лап раненой кошки с сирин одновременно. Агаи опустился на колени, обнял подругу и разразился потоком ненужных слов. А я сделал то, что должен был сделать с самого начала: разрубил паука на множество мелких кусков.
Моя вина! Поленился. Ну кто же знал, что в нем еще остались силы на последний бросок?! Эх, кабы волшебник умел время вспять поворачивать…
Я сел рядом с оборотнем. Сирин уже немного пришел в себя, и сделал первую толковую вещь: позвал девочку.
Только вот, когда подошла Морра, надежда на счастливый исход растаяла.
Малышка тронула пальчиком край раны и… отчаянно разревелась. Видно с ядами маленькая целительница справляться не умела. Сирин побледнел, как покойник, а рош-мах хрипло рыкнув, лизнула его руку шершавым языком, словно извинялась за что-то.
Твою мать…
Я не знал, что делать. На первый взгляд рана не выглядела смертельной: небольшая царапина с неровными, словно разъеденными кислотой краями. Однако девушке сразу стало плохо: мышцы обмякли от слабости, глаза заволокло мутью, и шерсть вокруг пасти намокла от слюны.
Сирин попытался прижечь рану магическим огнем, но без толку — яд разошелся по крови и теперь убивал рош-мах.
А мне оставалось только одно — сидеть, с бессильной горечью и злобой на весь мир, и смотреть, как умирает друг. И еще приглядывать за почти обезумевшим волшебником, который с отчаянья может такого наворотить, что трупов станет на три больше.
Таните между тем становилось все хуже. Звериная ипостась уже не спасала, хоть она и живучее человеческой в несколько раз: дыхание стало прерывистым, шерсть словно вымокла, слиплась и потускнела, из носа и глаз потекла сукровица. Приступами накатывали судороги, и тогда лапы рош-мах вытягивались, как деревянные.
Я не знаю, что думал Агаи, а мне стало ясно — чуда не произойдет, девушка не проживет и часа. В какой-то момент это понял и сирин. И тогда в его глазах зажегся огонь мрачной решимости идти до конца: волшебник отбросил в сторону бесполезные книги и попросил помочь вынести Таниту на ближайшую поляну.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
