— Поди еще и сапоги болотные?
— Наверное.
Какое-то время изумленная Дина смотрела на поднимающийся от воды пар и мерно скребущий по шершавой щеке станок.
— А размер ноги у тебя какой?
— С90.
— Это примерно сорок шесть?
Шестеренки в голове скрипнули, вспоминая собственноручно составленную таблицу соответствия размеров обуви — она какое-то время назад понадобилась маме.
— Тебе виднее. Наверное, сорок шесть.
И теперь бумажка лежала в кармане, а ясных мыслей по поводу лодки все равно не было. Где ее брать — украсть? Просто представить любую лодку, перенестись к ней и забрать на время? А после вернуть? А что если поцарапают, попортят или вообще затопят? Как восполнять владельцу потерю? А если она окажется любимой, доставшейся по наследству или незаменимой? Нет, красть не выход.
Тогда как? Купить?
Она представила себя в лодочном магазине: важную, гордую и вальяжную снаружи, а внутри горящую от смущения и неуверенности.
«Да, мне вот эту заверните и на улицу вынесите. Я оттуда заберу. Что? Да, прямо на плечах унесу…»
Как забирать лодку из магазина? Не исчезнешь ведь с покупкой у всех на виду — рискованно. Что же делать? И сапоги еще эти… Придется спрашивать продавца об удочках — врать, что это презент на день рождения любимому. Ах, какая хорошая девочка, какая заботливая — похлопать ресницами, мол, да, я такая…
Еще бы по-хорошему поговорить с финнами: какая рыба водится, на что лучше ловится, в какое время?…
Мда, задал Мак задачку. Не из легких, если прямо сказать.
А она-то думала, смотается сегодня по-быстрому за бадминтонными ракетками, прикупит несколько интересных настольных игр, одежду Дэйну (у того не хватало) и DVD дисков для Логана — последний, как выяснилось, оказался большим любителем фильмов. Да оно и к лучшему — хоть правительственную сеть в эти моменты не пытался взломать, а то, когда она впервые услышала, что он уже влез в финскую полицейскую базу данных… Боже храни Короля…
Дина вздохнула. Чай почти остыл. Медленно и лениво прибавляло яркости небо — там, над туманом, разошлись облака. Скоро проснется дом, зашумят голоса и чайник на кухне, заскрипят ступеньки, послышатся утренние приветствия и шутки. Слабенькие, но все-таки — в такие времена сложно держаться, но все пытаются. Даже шутят. Хорошо.
Отставив чашку на пол, она прислонилась спиной к стене, сложила на груди руки и посмотрела на переплетение сосновых веток — как там Дрейк? Все ли хорошо, насколько это вообще возможно? Все ли идет согласно его плану?
Как странно оказаться вдруг в такой ситуации, когда не война — нет, но все серьезно, и нельзя вернуться домой. А только ждать-ждать, как в старинных книгах, писать мысленные письма и грустить. А когда-то было совсем иначе… Когда-то мир для нее существовал лишь один — этот, и если бы кто-то упомянул при ней о Финляндии, Дина сразу бы представила экскурсионный автобус, синее небо над головой и белые мраморные ступени собора Святого Николая под ногами.
А теперь она сидит в финском лесу, думает про лодку и рыбу, смотрит на сосны, а собор так ни разу и не видела.
Может быть, когда-нибудь.
Надеясь, что Дрейк почувствует ее манипуляцию, она вызвала в памяти его лицо, нежно погладила его кончиками светящихся пальцев, коснулась губами щеки и укутала фигуру Начальника золотым сиянием. Пусть поможет и пусть поддержит. Если пробьется отсюда…
Затем нагнулась, подняла холодную кружку с пола, какое-то время смотрела на отступающий вглубь леса туман — часть его уже растаяла и начала пропускать солнечные лучи, — а когда привстала с лавочки, в доме как раз послышались первые утренние приветствия.
* * *
Мир Уровней.
Уложенные рядами друг над другом тела, светящиеся перегородки отсеков, уходящий вдаль состав с бесчисленным количеством ячеек от полотка и до пола — и так до самого горизонта. А в каждой человек — неподвижное тело: пара рук и ног, обмякшее лицо, закрытые веки, облачко конденсата в том месте, куда долетает теплое размеренное дыхание.
Дрейк смотрел на них и сквозь них. А, может, он смотрел на останавливающихся возле ячеек работников со сканерами в руках или же на общий экран, где отражался сводный анализ. А может, попросту упирался взглядом в длинный узкий проход, разделяющий инкубатор надвое.
Сиблинг подходил сзади, и поэтому точное направление взгляда уловить не мог. Остановился справа от Начальника, сообщил:
— В зонах инкубаторов пока низкая аномальная активность, защита справляется. Зафиксированы две вспышки касания инородных тел, материя не повреждена.
— Надолго ли? — Крякнул Дрейк и замолчал. Теперь на снующих туда-сюда работников общего зала смотрели они оба. Маски, датчики, перчатки, халаты, постоянные замеры и чудовищное по своему масштабу нагромождение в одном месте спящих тел. Инкубатор напоминал хозяйственный склад с плотно забитыми строительным инструментарием полками. Ни двинуться, ни протолкнуться.
— Когда люди собираются в длительное путешествие, они упаковывают вещи и чемоданы. — задумчиво изрек Дрейк. Кажется, он думал о том же самом. А мы упаковали людей. Выглядит так, как будто мы готовимся бежать из собственного мира.
— Мы не бежим. Мы защищаем его.
— Пока да.
— Весь центральный энергетический столб нацелен на поддержание защиты и обеспечение жизнедеятельности находящихся внутри. Его хватит еще на…
— Несколько суток? Я знаю. А что потом? Бросим наши «чемоданы» и улетим в неизведанные дали на звездолете?
«Звездолете»? Сиблинг мало слышал о подобных агрегатах, но доподлинно знал, что лаборатория Комиссии не занимается их изготовлением. Стало быть, это шутка. Странная, в духе Бернарды и тех книг, что она иногда таскает из своего мира, называя их «фантастикой». Зачем куда-то лететь на «звездолете», если достичь других миров куда легче с помощью выстроенных коридоров или же порталов? В крайнем случае, можно бросить физические тела и переместить в нужную точку сознание. Конечно, при таком раскладе начинать накопление энергии придется с нуля: встраиваться в ткань мироздания, аккумулировать силы, начинать воссоздание оболочки и прочее…
Пока Джон всерьез задумывался о возможных методах исхода, которые пригодятся только в крайнем — конечно же, только в крайнем — случае, Дрейк задал риторический вопрос, от которого заместитель опешил.
— Как думаешь, может, нас попросту наказали?
— Наказали?
— Ну, да. Всем этим.
Сиблинг попытался откопать в памяти совершенные Комиссией за последние годы ошибки, и, не найдя таковых, отозвался:
