Где-то в глубине сознания Кента промелькнуло насмешливое видение: пышные апартаменты в Риме, траур, автомобиль, парадные обеды, постоянное общение с богатым и импозантным вдовцом, чья дипломатическая карьера обещала быть блестящей… Но он отогнал это видение и сказал:
– Ни о каком разводе не может быть и речи, Джейн. Жуаните надо разъяснить недоразумение, иначе, вы видите, никакая свобода, никакое счастье для нее немыслимы. Известно вам, что их брак не был браком в настоящем смысле этого слова? Что при данных условиях можно добиться признания его недействительным?
– Да, Билли говорил мне, – созналась Джейн.
– Так вы знали это! – Кент стиснул зубы и отвернулся. Джейн, на которую, видимо, его тон произвел впечатление, посмотрела на него, размышляя, наморщив лоб.
– Конечно, знала. Но не согласитесь ли вы, что развод, – они теперь так часты, – привлечет меньше внимания, чем аннулирование?
Кент перевел на нее взгляд, и Жуанита с удивлением заметила, как беспокойно зашевелилась под этим взглядом Джейн, как она покраснела, и, наконец, сказала с некоторым презрением в голосе:
– Во всяком случае, мой милый, этого рода вопросы должны обсуждаться в тесном семейном кругу.
– Нет, – возразил твердо Кент, – в данном случае я этого не нахожу.
– Вы не понимаете, что такая необычная вещь, как признание брака недействительным, может иметь нежелательные последствия? – настаивала она, вполне овладев собой, с прежним видом уверенного равнодушия.
– Нежелательные – для кого? – резко спросил он. – Вы бы хотели оставить все, как есть, оставить Жуаниту терзаться воображаемой виной и придать этому характер обыкновенного развода? – Он все более и более горячился. Но Джейн сохраняла спокойствие.
– Право, мне казалось это самым простым выходом, пока вы не стали сегодня утром мне грозить, что огласите всю историю в газетах, – сказала она с невинным видом.
– Так Билли не знает всего?
– Знает, разумеется. Я должна была сказать ему.
– И он согласился с вами!
– Он не высказался по этому поводу, – сказала она, чуточку бледнея. – Он уехал, – все это чуть не убило его! Развод или аннулирование, и разве уж тут такая большая разница, мой друг?
Тут Жуанита, слушавшая этот разговор со все возраставшим волнением, вдруг вмешалась в него.
– Поймите меня… я ценю ваше участие, Кент, и понимаю разочарование и гнев миссис Чэттертон. Я Бог знает что наделала! Но вы поймите – для меня не может быть ни развода, ни аннулирования. Билли и я – не дети, мы знали, что делали…
– Тсс, тише, дорогая, – повелительно прервала Джейн. И, помолчав, сказала мягко:
– Я вижу, чего вы от меня ждете, Кент. Пожалуй, вы правы!
Но и после этого она все медлила. Кент мрачно наблюдал за ее лицом с полузакрытыми глазами и крепко сжатым ртом. Блестящий туфель нервно постукивал о ковер.
– Ну, что же, надо перейти к последнему акту, Кент, – сказала она, наконец, с какой-то отчаянной веселостью. – Жуанита поймет, что я молчала не только ради себя, но и чтобы избавить ее от этого удара. Подойдите сюда, дитя мое!
Она указала на низенький табурет у своих ног, на котором так часто сиживала Жуанита возле сеньоры зимними вечерами. Жуанита повиновалась с безумно забившимся сердцем. Джейн взяла обе ее руки.
– Вы не могли быть женой Билли, Жуанита, по очень простой причине… И счастливый случай уберег вас от этого…
– Это связано с тайной вашего рождения, – продолжала она, – и Жуанита, смертельно бледная, слушала, все еще не понимая. – Я была замужем двадцать шесть лет тому назад, Жуанита, – до встречи с Кэрвудом Чэттертоном. От этого брака у меня родился ребенок, когда мне не было еще восемнадцати лет. Теперь вы понимаете?
Нет. Жуанита не могла понять. Стены, стол, лампа медленно раскачивались из стороны в сторону. Черные пятна плыли перед глазами. Ей вдруг ужасно захотелось спать… Она заскользила куда-то вниз… В бурлящие серые воды какой-то реки… Амигос… и они сомкнулись над нею.
Потом ей показалось, что возле нее была Лола, негодующая, и Лолита, громко плакавшая… Она опиралась на что-то твердое и такое надежное… плечо Кента… его руку.
Лампа по-прежнему мирно горела, отбрасывая круг на столе. Кент опустил Жуаниту на подушки, и при этом слегка потерся щекой о ее щеку, как это делают пони, когда они хотят выразить свою дружбу. Мексиканки вышли.
Жуанита провела рукой по лицу, увидела, что оно мокро от воды. Глаза у нее болели, она закрыла их.
Когда она открыла их снова, она вспомнила все: почему Кент здесь и о чем они говорили. Она приподняла немного голову и оглядела комнату. Миссис Чэттертон стояла у одного из окон, глядя в сад, тускло освещенный луной.
Жуанита села, откинула со лба и щек мокрые волосы и, похожая на маленькую испуганную девочку, протянула руку к Кенту:
– Кент, это правда? Билли – мой брат?!
– Да. Брат по матери. Ну, вот и вся тайна. Теперь вы знаете, – ободряюще ответил Кент, пытливо всматриваясь в нее.
Она спустила ноги на пол и сидела с минуту, ни на кого не глядя.
– Нет, это все слишком ужасно! – промолвила она, наконец, упавшим голосом и, встав, вернулась на свое место у печки. В позе ее было столько усталости и отчаяния, что Кент со страхом посмотрел на Джейн.
– Она оправится, ничего! – тихо сказала последняя в ответ на этот взгляд. – Но видите, – прибавила она с легким злорадством, – правда не так полезна, как вы полагали, Кент. Это для нее тяжелый удар.
Жуанита не шевелилась, словно не слышала ничего, и тупо рассматривала узор ковра.
– А вы знали об этом, Кент? – спросила она беззвучно, через некоторое время.
– Нет, только подозревал.
– И вы… вы не предупредили меня… или его, – продолжала она так же монотонно и без всякого выражения.
– Я ведь не мог вас найти.
– Но отчего вы не сказали ему?..
– Этого я не хотел ради его матери. Да и не могло мне прийти в голову, что он найдет вас случайно, тогда как я обыскал весь мир – и не нашел.
– Когда известие о вашей свадьбе появилось в газете, – заговорила молчавшая до сих пор Джейн, – Кент позвонил мне. Телефон звонил весь день – все интересовались, поздравляли. Я совсем потеряла голову. Отец Билли был расстроен этим меньше, чем я ожидала, – он был уже тогда в очень тяжелом состоянии. Я телеграфировала во все стороны, пока, наконец, узнала, что вы с Билли были в Пэбль-Бич, но уехали по направлению в Санта-Мария. Я собиралась послать еще телеграмму, когда, в восемь часов вечера, вошел Билли, страшный, словно обезумевший…
На следующее утро после смерти Кэрвуда я все рассказала Билли. И после похорон он уехал. Нашим друзьям я сказала, что брак его был ошибкой и что вы разведетесь. И я все еще нахожу, – она бросила взгляд на Кента, – что это самый разумный выход.
