– Моргана, ты идешь?
Энергично расчесывая волосы, девушка обернулась к двери и принялась закалывать тяжелые пряди гребнем.
– Да, Эгги, уже иду. Передай лейтенанту Мираде, что я буду через минуту!
Бросив последний взгляд на свое отражение, девушка открыла дверь, осторожно ступила в коридор и, одарив Эгги спокойной улыбкой, медленно двинулась по направлению к лестнице.
Проскакав быстрым шагом по пустынной улице, Моргана свернула в рощицу, где любила кататься больше всего. Испытывая глубокое чувство благодарности зато, что ее не заставили ехать в Аламеду, где обычно совершали конные прогулки столичные девушки, она в то же время не могла избавиться от подозрений, вызванных просьбой Антонио приехать именно сюда. Конечно, здесь сохранился красивый уголок первозданной природы, но в этом месте почти не бывало людей. Приставив к девушке конвойный отряд, он обезопасил ее от случайных лесных грабителей, но заодно и получил возможность покататься с ней наедине. Именно для этого он предложил встретиться здесь, вместо того чтобы просто приехать в дом дяди Мануэля. Стесняясь собственных мыслей, Моргана стала размышлять о том, как бы погасить интерес Антонио. Она не сомневалась, что этот страстный человек страдает от вынужденной изоляции, к которой обязывало его положение. Если бы донья Инесса приехала в столицу, он не стал бы искать общества Морганы. К сожалению, она не приезжала, и Антонио в своем одиночестве обратился к девушке. Откровенно говоря, ей льстило, что красивый и могущественный президент Мексики так настойчиво добивался ее благосклонности. Кроме того, трудно было устоять перед его мужской привлекательностью. Если бы она не встретила Девона, не познала сладости его прикосновений, не вкусила от физической близости, разделенной с ним, неизвестно, как далеко зашли бы их с Антонио отношения.
– Hola, Моргана!
Услышав знакомый голос, Моргана обернулась на звук.
– Антонио! Не ожидала увидеть вас так скоро! Раньше мы всегда встречались немного подальше.
– Но мне так не терпелось увидеть тебя. У меня не хватило сил дождаться, когда ты приедешь на наше обычное место.
Подняв глаза на выразительное красивое лицо Антонио, Моргана снова почувствовала силу его обаяния. Неудивительно, что такому человеку удавалось одним словом успокоить беснующуюся толпу и завоевать доверие людей настолько, что они не раздумывая следовали за ним. Осознание того, что этот властный мужчина униженно молит ее о взаимности, не могло не льстить самолюбию девушки.
– Мне очень приятно, Антонио, но почему вы сегодня пребываете в таком нетерпении?
– Я решил, что сегодня мы отправимся на пикник. Мне кажется, в вашей стране это очень распространенный вид досуга.
Потрясенная неожиданным предложением, Моргана не удержалась от усмешки.
– Да, это так, только сейчас еще очень рано для пикника, Антонио.
В глазах Санта-Анны загорелся странный огонек. Поравнявшись с девушкой, он взял ее за руку и, поднеся ладонь к губам, мягко проговорил:
– Да, но ты можешь полностью довериться мне. Я все тщательно продумал. Видишь ли, мне стало известно, что ты всегда завтракаешь после возвращения с прогулки. – Рассмеявшись, он наклонился и заговорщицки прошептал: – Я слышал, как Эгги несколько раз выговаривала тебе за эту «дурацкую привычку». – Улыбка Антонио стала еще шире, и он добавил: – А поскольку вчера на празднике ты была так добра, что уделила мне много времени, я решил ответить любезностью на любезность.
– Антонио, ты не должен был…
Отпустив наконец руку девушки, которую он удерживал в своих теплых ладонях, Санта-Анна ласково заглянул ей в глаза:
– Знаю, что не должен был, но я это сделал, и теперь хочу, чтобы ты последовала за мной и разделила мой скромный завтрак, пока нам позволяет время.
Не в силах противостоять его обаянию, Моргана согласно кивнула:
– Ну хорошо, Антонио. Сегодня я особенно голодна, и раз уж мне не удалось побороть «дурацкую привычку», твои старания не пропадут. Поехали.
Проведя рукой по густым спутанным волосам, Девон, лежа в постели, прикрыл глаза, чтобы унять разбушевавшиеся чувства. Господи, сколько еще ждать той минуты, когда он снова увидит ее? На самом деле он не собирался прятаться в саду и ждать, пока все гости разойдутся, чтобы проникнуть в спальню к Моргане. Однако тяжелое путешествие, жара, вино и разочарование от холодного приема девушки сделали свое дело: голова у Девона разболелась так, что он едва держался на ногах. К тому моменту, когда Моргана стремительно покинула сад, он всерьез сомневался, что сможет сделать хотя бы шаг. Придя в себя, он не на шутку испугался, что все испортил. То, как он отозвался о Консуэло де Артега, только укрепило Моргану в подозрениях, если они у нее были. Девон устал от непонимания между ними. Он мечтал о возвращении того взаимного доверия и теплой близости, которые установились между ними после несчастного случая. Никаких подозрений и недомолвок… Он мечтал вновь увидеть тот особенный свет в глазах Морганы, который проникал в самую его душу.
Девон решил, что ночная тишина как нельзя лучше подходит для выяснения отношений, но стоило ему войти в комнату и увидеть божественно красивое тело девушки, освещенное лунным светом, как он потерял голову. В течение долгого времени он просто стоял и смотрел на Моргану. Она была прекрасна. Никогда в жизни он не видел столь красивой женщины. Густые каштановые локоны, еще недавно уложенные в высокую прическу и скрытые под мантильей, теперь разметались по белоснежным накрахмаленным простыням. Точеный профиль ярко выделялся на белой подушке: высокая изогнутая бровь, изящный изгиб щеки, на которой покоились невообразимо густые ресницы. Мягкие зовущие губы были слегка приоткрыты и так умоляли поцеловать их. Он не мог не ответить на этот немой призыв. Ее волосы оказались теплыми на ощупь, шелковистые пряди ласкали пальцы, кожа была безумно гладкой, а губы пьяняще сладкими. Ее тело с радостью приняло его, умоляя не останавливаться. Погрузившись в его волшебную сладость, Девон забыл обо всем, кроме обжигающего желания, того самого, которое не отпускало его с момента их первой встречи… желания взять ее… оказаться внутри… сделать ее своей самым древним способом. Он помнил ощущение ее нежной кожи под пальцами; помнил, как ласкал губами полные груди, пробовал на вкус напряженные соски; терзал ее, искушал, мучил, любил, пока оба не сошли с ума от желания. Его руки свободно порхали по всем изгибам ее тела; его пальцы запутались в блестящих каштановых волосках, окружавших горячее средоточие ее страсти, а потом коснулись напряженной вершинки ее женственности. Его губы следовали за руками до тех пор, пока не настал момент, которого оба ждали. Наконец он проник в нее, преодолев девственную преграду. Стон Морганы до сих пор стоял у него в ушах. А потом пришло сладкое головокружительное освобождение… Моргана… она принадлежала ему… целиком… наконец-то…
