сочинение и написал он ее, когда потерял всякую надежду на мое прощение. Это была грустная баллада. Он остановился и в его глазах затаилась печаль. И тут Мастер предложил выпить за жизнь, что является преодолением времени, обстоятельств, препятствий, и за те минуты, когда она все же нам улыбается. Мы оживились и Эртин начал петь песенки фривольного содержания, и тут уже мы смеялись от всей души.
Разошлись поздно и я повела Эртина наверх, в родительскую спальню. Так я решила, когда обходила дом. После любовных ласк и страсти, Эртин уснул, а я лежала и прислушиваясь к звукам родного дома и долго еще не могла заснуть. Потом тихонько встала, прошла в свою комнату и легла на свою кровать. Я смотрела на родные стены и потолок, где помнила каждую трещинку и, поняла, что только тут чувствовала себя в полной безопасности. И щемящее чувство какой-то непонятной тревоги, вдруг коснулось моего сердца. То ли от разговоров о ситуации на границе, то ли от того, что опять нет известий от Стивэна. Время от времени мое сердце тревожится и, в этот момент, я всегда вспоминаю его и прислушиваюсь. Нет. Оно молчит.
Утром спустилась в гостиную и увидела мирно беседующих Гора и Эртина. Они привествовали меня стоя и, поцеловав и того и другого, тоже присела завтракать. Гор спросил каковы наши планы и я сказала ему, что хотели бы опять заняться своими прямыми обязанностями, но понимая, что уже командование отрядами нам не принадлежит, хотели походить помощниками в рейды и присутствовать на проходах караванов у портала. Но, сначала, мне надо побывать в городе, чтобы разобраться с наследством и домом бабушки, посетить наших друзей, как мы и обещали, и к тому же у Слави скоро свадьба и мы приглашены. Да и нам надо заранее приготовиться к своей.
Гор одобрил и мы ушли порталом к моему дому в городе. Там мы пробыли почти неделю и жили в моем, теперь нашем, доме. Эртину очень понравился и дом, и город, и мои друзья. Когда я встретилась с Лил, то мы обнимались и целовались и все не могли наговориться. Мужчины покинули нас, чтобы побеседовать за бокалом вина о своих мужских делах и политике, а Лил, такая же тараторка, была просто хороша в своей беременности и все расспрашивала меня об Эртине, о моей учебе, и рассказывала о Кони и своей жизни с ним. Мы договорились встречаться почаще, пока мы будем здесь. Она сказала, что Эртин ей понравился, а также понравился и Кони со Слави, и они могут быть хорошими приятелями. Рассказала, что Кони и Слави служат в местном гарнизоне при губернаторе, а она выполняла там должность целительницы и вот уже скоро должна родить и снова потом будет при муже. Я приняла наследство и, оказалось, что дом и капитал в целости и сохранности полностью принадлежит мне и это довольно большая сумма, и мой счет теперь более, чем скромен, Теперь нам с Эртиным не надо думать о хлебе насущном и скорее всего, после окончания учебы в Академии, мы переедем сюда, где мне все знакомо и дорого сердцу. А потом ходили по лавкам и выбирали мне свадебное платье, а ему наряд на наше торжество и, конечно, я отдала все ему в руки. Мы пополняли свои гардеробы гражданской одеждой и были на свадьбе у Слави. Его невестой была одна из наших бывших учениц, и мы с Лил ее хорошо знали, и были рады такому стечению обстоятельств. Итак, у нас складывался довольно тесный семейный кружок из трех молодых пар, и мы даже прикидывали, кто и где будет служить, и чем будем заниматься в свободное время. Платье, что выбрал мне Эртин, было прекрасным. Из белых кружев, отделанный по лифу мелкими изумрудами, по поясу шла широкая зеленая шелковая лента. Наш старинный изумрудный фамильный гарнитур дополнял наряд. Свадьбу хотели отметить здесь, с друзьями, в узком дружеском кругу, после празднования в крепости.
Сделав все намеченные дела, отправились в гарнизон, заниматься своим непосредственным делом – военной практикой. Опять вставали рано утром и бежали на тренировочный плац, и опять отработка с оружием и рейды вдоль границы. Иногда мы садились на лошадей и уезжали в луга на пикники, валились в траву и любили друг друга. Его молодое тело и просыпающаяся страсть, будила во мне чувственность и желание. Я плела венки из собранных трав и цветов, а он устраивал свою голову у меня на коленях и мешал мне, то отнимая ветки для плетения и, подсовывая другие, то валил на траву и целовал или сажал меня на свои колени, и я дремала под его баюкающий чарующий голос. Эртин был нежен и терпелив, и я потихоньку отходила от своих грустных мыслей о прошлом, об Академии, о моей неизвестной еще практике с Наследником на океане, и о Даре. Все было там где-то, далеко, а он был рядом и любил меня и я откликалась на его любовь. И вот уже послезавтра наша свадьба и все в крепости готовились к ней.
Сегодня утром, как всегда после тренировок, мы завтракали в гостиной, а я готовила мужчинам чай, как прибежал вестовой со срочным донесением из Ставки. Гор быстро ушел и мы, переодевшись в повседневную военную форму, прихватив оружие, двинулись в штаб к почтовику. Там уже слышались громкие голоса и команды Гора. Мы влетели и поняли, что все очень плохо. Гор подозвал нас, и мы с Эртиным прочитали информацию о скором прорыве крупных сил Ящеров по всей границе, и необходимости перекрытия ее и удержание до прихода подкрепления. а так же, не позволить открыть портал. Сегодня не было караванов и мы должны были усилить посты перед ним. При первой же попытке прорыва, немедленно докладывать в Ставку и Губернатору, для прямой поддержки гарнизона крепости. Перевести всех жителей приграничных поселений за стены крепости и закрепиться там. Гор, Мастер, Эртин я и эльф с Капралом и Сержантом, начали предлагать планы защиты по предписанию. Один отряд с Мастером и с эльфом и с двадцатью воинами гарнизона будет усиливать портал, и в случае открытия, не давать Ящерам его захвата. Два «Летучих» уходят в рейды на нейтралку, для перехвата основных сил Ящеров, тем более, что нам там все знакомо и с ними идем мы с Эртиным. При необходимости, я должна буду бить с дальнего расстояния своим лучом, не давая подступов к границе. Меня Гор назначил
