Начать надо с квеста. Точно! Они всегда так и начинаются: какой-нибудь тупой сын фермера, отправляясь на какие-нибудь поиски, во время которых с ним случаются всякие разные приключения, ему придется продираться через волшебные топи или что-то в таком роде, а затем…
Писк зуммера с консоли вдребезги разнес его концентрацию. Тот самый звонок оповещения, который установил Тим для сигналов тревоги о жизненно важных показателях состояния коров. Так и есть: повышенный пульс у Мисс Молочный Коктейль. Гюнтер пробежался по клавишам управления, переключая мониторы на интерьер нижней палубы С-5.
Он начал дистанционно двигать камеру, когда сигнал изменил звук с писка на устойчивый гул. Прямая изолиния на кардиографе: остановка сердца.
— Ну ни фига себе…
Гюнтер разворачивал камеру, пока та не нацелилась на стойло Мисс Молочный Коктейль. На черно-белом экране — темная лужа, вытекающая из-под прозрачной пластиковой двери.
29 ноября. 210 фунтов 6 унций
Имплантация + 20 дней
Трехмерное УЗИ — классное изобретение, но Клаусу всякий раз чудился в нем какой-то… подвох. Может, из-за золотистой расцветки экрана, а может, оттого, как маленькая компьютерная модель вращалась, послушная манипуляциям трэкбола. Он понимал, что изображения реальны, но на плоском ЖК-мониторе они все же выглядели тем, чем по сути и являлись: компьютерной графикой. А компьютерная графика, вне зависимости от степени детализации, не могла сравниться с реальным объектом.
С тем, который в данный момент находился на лабораторном столе. Он лежал не в лотке для диссекции, поскольку таких больших лотков просто не существовало. Он даже не помещался целиком на чертовом столе. Румкорф, Тим и Цзянь стояли здесь, глядя на труп, который вытащили из брюха Мисс Молочный Коктейль.
— Умереть не встать, — сказал Тим. — Вы только посмотрите на эти когти.
Именно на них и смотрел Клаус. На зубы, на передние и задние лапы, свисавшие по разные стороны черного стола. Он в десятый раз посмотрел на свой компьютер, все еще поражаясь весу. Реальному весу, а не одному из вычислений Тима.
Двести десять фунтов шесть унций.
Длина — пять футов от кончика носа до конца бесхвостой задницы. Ростки шерсти, пробивающиеся сквозь розовую кожу. За последние три дня животное набрало пятьдесят пять фунтов.
Боже мой, что же за тварь сотворила Цзянь?
— Смотрите, какие зубы, — прошептала она.
— Смотрю, — сказал Румкорф. — Ты что, не видишь?
Длинные и заостренные, зубы предка определенно предназначались для убийства. Для вырывания больших кусков плоти и глотания их целиком. Полный рот клыков и полное отсутствие резцов или коренных зубов.
Тим осторожно протянул руку и провел пальцами вдоль мощной головы животного:
— Этот нижний дентиарий такой мощный…
Тяжелая нижняя челюсть была по меньшей мере два фута шириной в основании, придавая голове широкую треугольную форму, сужающуюся к носу. Впечатляли бугры прилегавших к челюсти мускулов.
Клаус не был готов к такому. Тринадцать дней они не видели эмбриона вне утробы матери, с тех пор как Данте запретил вскрытия. Тринадцать дней назад, 115 фунтов назад.
— Тимоти, — сказал Клаус. — Немедленно приступайте к вскрытию Мисс Молочный Коктейль. Мы должны знать, отчего она умерла. Начинайте.
Тим побежал к трапу и спустился.
Клаус внимательно исследовал череп. Два фута в ширину, два в длину, последние двенадцать дюймов длины — ничего, кроме челюстей и зубов. Тем не менее существо обладало пропорционально большой черепной коробкой. Соотношение массы мозга к телу было близким к волчьему.
Череп был не единственной шокирующей особенностью. Передние лапы сохранили свое относительное преимущество длины перед задними конечностями. Существо должно двигаться полувертикально. Все лапы оканчивались мощными, мускулистыми пальцами, каждый увенчан шестидюймовым когтем. Малого радиуса кривизны, заостренные когти, как у крупной кошки.
— Теперь вы убедились, — взмолилась Цзянь. — Доктор Румкорф, пожалуйста!
— Рот закройте, — тихо проговорил Клаус. Больше он не потерпит неповиновения от Цзянь и Тимоти и будет время от времени напоминать им об этом. — Плод, несомненно, пройдет через большие физиологические изменения, прежде чем будет готов к рождению. Но чего я не могу понять, так это выпячивания у него на затылке. — Двухфутовой длины тяж хряща, тонкий, но крепкий, протянулся от затылка эмбриона.
Румкорф осторожно приподнял хрящ — находящаяся в процессе формирования кожа тянулась от него вниз к спине существа.
— Внешне очень напоминает разновидность спинного паруса диметродона, — сказал Клаус. — Не знаю, что вы кодировали для этого, Цзянь. Послушайте, вы же должны помнить что-то такое необычное. Скажите, а?
Цзянь посмотрела на плод, затем подняла взгляд на Клауса. В ее глазах стояли слезы.
— Я не помню, для чего это… — ответила она. — Но это неважно. Пожалуйста, доктор Румкорф, мы на острове, где никто нам не поможет. Мы должны остановить это, вы же можете попросить…
Цзянь, вы еще помните, как выглядит ваша психушка?
Она отпрянула, как от удара. Клаус знал, что она провела несколько лет в лечебнице, прежде чем соотечественники вернули ее к некоему подобию здравомыслия. Идеальная угроза, чтобы держать Цзянь в узде.
— Возвращайтесь к работе, — сказал он. — Этого зверя сотворили вы. Еще раз проверьте весь код, выясните, к чему нам надо быть готовыми. Вы меня поняли?
Цзянь попятилась, кивая, затем повернулась и пошла вразвалочку к трапу. Клаус не отрываясь глядел ей вслед, на случай, если эта жалкая толстая физиономия обернется. Один раз она это сделала, увидела, что за ней наблюдают, и еще быстрей заковыляла к трапу.
Оставшись один, Клаус смотрел на большой труп. Когти. Клыки. Эта широченная челюсть. Этот гребень.
Клетки выдержат.
Должны выдержать.
30 ноября. Пощечина
Имплантация + 21 день
Тим посмотрел на подвесной монитор — и его передернуло. Глотнуть бы сейчас чего покрепче, но он не решался вытащить фляжку из заднего кармана. При Румкорфе-то. И это, пожалуй, не лучший момент, чтобы напиваться.
Цзянь стояла рядом с экраном и тоже, подняв голову, смотрела на него, снова и снова бормоча что-то на китайском и переминаясь с ноги на ногу. Сейчас она ничем не напоминала ученого, а скорее походила на лунатика.
Румкорф сидел на табурете, попеременно глядя то на внутривенную иглу в своей руке, то вверх на монитор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
