Скелетная структура также демонстрировала значительный рост. Ребра выглядели очень толстыми и расширявшимися от головы до самых бедер: они росли одно напротив другого, напоминая нечто вроде внутреннего панциря.
— Док, — сказал Тим. — Что будем делать?
— Наблюдать и документировать, — ответил Клаус. — И готовиться к кесареву сечению через неделю. Возможно, раньше.
— Да я не об этом, старик. На фоне таких темпов роста на следующей неделе эти заразы наберут по триста фунтов.
Румкорф кивнул:
— Верно, а вес взрослой особи может быть четыреста, а то и пятьсот фунтов. Вы правы, внутренние органы могут оказаться слишком большими. Мы подработаем геном для второго поколения, но прямо сейчас мы можем использовать печенки, может, даже почки.
Лицо Тима пошло морщинами, будто перед ним невероятно тупой человек.
— Что? — спросил Клаус. — Какая на этот раз проблема?
— Да я не о трансплантатах и не об органах, ботаник ты чертов. — Тим взглянул на Цзянь. — Вникаешь, о чем я, Фрути Пебблс?[35]
— Мистер Фили, — сказал Клаус. — Я не собираюсь вам повтор…
— Хищники, — ответила Цзянь. — Зубы. Когти. Предположительно триста фунтов при рождении и, не исключено, двойное увеличение в течение нескольких дней спустя. Куда нам их девать? Чем будем кормить?
Клаус беспомощно взглянул на нее, затем повернулся посмотреть на золотистый экран рабочей станции. При помощи трэкбола он повернул изображение эмбриона, разглядывая во всех ракурсах. Зубы. Когти. Мускулы. Агрессия. Атакующий камеру, убивающий уже в материнской утробе.
— Возможно, тихо проговорил он, — ваше беспокойство обоснованно.
26 ноября. Шах и мат
Имплантация + 17 дней
Колдинг смотрел на шахматную доску и обдумывал свой следующий ход. Провалить партию он не мог, поскольку почти уже победил. Никто на проекте ни разу еще не выигрывал у Цзянь. Допустим, ее мозг работал все еще чуть заторможенно из-за уменьшения дозы лекарства, но в этой партии Колдинг одержит победу в любом случае.
Последние два дня он как мог избегал Сары. Разумеется, после того как побывал у нее в комнате и вывел из строя камеры наблюдения. Он не знал, как сказать ей, что у Энди «Отморозка» Кростуэйта есть видео ее обнаженной, занимающейся любовью.
Свою сдержанность Пи-Джей объяснил тем, что должен сосредоточить внимание на Цзянь, и в последнее время заметно сачковал от работы. Сара поняла. И Пи-Джей не лгал, поскольку на самом деле сфокусировался на Цзянь, внимательно отслеживая ее прогресс и следя за тем, чтобы Румкорф давал ей верную дозу. А заодно помногу играл с ней в шахматы.
Колдинг пошел конем и улыбнулся:
— Шах.
Цзянь безучастно смотрела в венецианское окно гостиной. Казалось, она совсем забыла о существовании Колдинга. Но выглядела намного лучше: совершенно очевидно, что верная доза работала.
— Цзянь?
Она беспрестанно крутила в руках бутылку «Доктора Пеппера», пока напиток не сделался светло-коричневым: темный карамельный оттенок смешался с белыми пузырьками, ищущими выхода. Когда она наконец откроет ее, подумал Колдинг, будет взрыв.
— Эй, девушка, обратите внимание: вам шах!
Она бросила взгляд на доску и вновь принялась крутить бутылку.
— Цзянь, поговори со мной. Что тебя гложет?
Она посмотрела на него, взгляд вновь сосредоточенный:
— Он слишком крупный.
— Я в курсе, это нормально. Гэри Дитвейлер заказал материал для мощных клеток. Через пару дней их доставят. Док сказал мне, что так мы сможем держать зверей под контролем.
Цзянь засмеялась:
— Доктор Румкорф мечтает увидеть свое имя на обложке «Таймс». Он рискнул бы всеми нами.
Колдинг думал об ограниченной дозе лекарств. Цзянь была права больше, чем она знала. Он также думал о клетках и о крохотном, кидающемся на камеру эмбрионе, разросшемся до двухсот фунтов. Или больше. Румкорф уверил его, что все будет хорошо, но заверения ученого казались ему сомнительными. Если Цзянь обеспокоена, значит, и Колдингу беспокоиться есть о чем.
— А почему зародыши настолько больше, чем вы предполагали?
Она посмотрела под ноги. Бутылка завращалась быстрее.
— Я… делала перспективные оценки, но… может, я тогда не так ясно соображала.
«Не так ясно соображала». Пи-Джей мысленно прикинул временные рамки. Цзянь пережила озарение, выдав успешный пакет данных именно тогда, когда они оставили Баффинову Землю три недели назад… Через две недели, как Румкорф начал уменьшать ей дозу.
— Цзянь, подумай, пожалуйста. Ты сказала, что делала программу для стадного животного. Послушного, порядка двухсот фунтов веса взрослой особи. Но получились предки другого веса, и это агрессивное поведение, эти… клыки.
Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. Колдингу не удалось прочитать ее взгляд. На лице женщины он видел сомнение, смущение.
— Я думала, что программирую травоядное. А получился… хищник.
«Элементарно, Ватсон!» Травоядные не пожирают друг друга в утробе. Будь у «Генады» больше времени и ресурсов, Колдинг просто списал бы эту партию эмбрионов и заставил Цзянь начать все заново. Вот только Магнус не позволит.
— Я хочу уехать, — неожиданно проговорила она. — Хочу уехать отсюда. Если мы не остановимся, произойдет что-то очень дурное. Мы должны сообщить кому-нибудь.
У Колдинга перехватило дыхание. Он автоматически бросил взгляд на камеру в верхнем углу. На посту охраны сейчас Гюнтер. Видел он Колдинга и Цзянь здесь? Камеры не оборудованы микрофонами… но ведь он думал, что и в комнате Сары видео отключено. Кто знает, в чем он еще ошибался? А если Магнус узнает, что Цзянь ведет разговоры об отъезде?
— Цзянь, никогда больше не говори этого. Никогда даже не думай говорить такое, никому. Поняла?
— Но, мистер Колдинг, я боюсь, что я… я… — Голос ее прервался.
— Эти твои недомолвки меня очень беспокоят, Цзянь. Просто скажи, в чем дело.
Она посмотрела на шахматную фигуру в своей руке и ничего не ответила.
— Цзянь, пожалуйста, скажи. Чего ты боишься?
Глаза ее сузились. Что сейчас происходило в ее гениальной голове?
— Я делала вещи, о которых не могу вспомнить, — ответила она. — И полагаю… Я еще раз просмотрю все кодирование, может, найду что-то…
Цзянь опустила ладью на доску — на новую позицию, которая блокировала его шах. Колдинг улыбнулся и стал двигать слона на атакующую позицию, когда заметил, что своей ладьей она бьет его слона и этим ставит шах слоном его королю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
