Только что Цзянь завершила белковый анализ. Результаты выглядели знакомо. Теперь она знала почему: она делала такой же анализ и вчера, и позавчера. Но совсем не помнила, что сделала их.
Цзянь вывела еще несколько журналов, чтобы просмотреть, чем занималась. Что-то она помнила, как делала, что-то — нет. Может, все от недосыпания? Не успевала она забыться хотя бы минут на двадцать, как к ней приходил этот уродец — зверь из ее грез.
Сегодня лекарство принес доктор Румкорф, а не мистер Фили. Румкорф сказал, что внес изменение. Ее телу понадобится какое-то время, чтобы адаптироваться к новой дозе. Дня три, может, четыре, сказал он. И уже завтра Цзянь начнет чувствовать себя лучше. Ну а когда она почувствует, что ей правда лучше, не могла бы она, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, обязательно сообщить об этом мистеру Колдингу?
Только ей не будет лучше. Врет доктор Румкорф. Ей врут все.
Не врут только цифры.
Может, из-за ее несостоятельности и появились грезы. Пауки. Крысы. Уродец. И цифры.
Движение слева. Цзянь повернулась и одновременно отступила на шаг и тут же почувствовала, как вниз по ноге устремилась струйка мочи.
Оранжевый паук.
Большой, с ее голову, глядит прямо на нее. Рука Цзянь метнулась к столу, где оставался «Доктор Пеппер». Она схватила бутылку и метнула ее — все одним стремительным движением: открытая бутылка, выбрасывая за собой хвост из коричневой жидкости и белой пены, полетела в угол.
Паук отполз с того места, где пластиковая бутылка встретилась с полом и закрутилась, расплескивая содержимое.
— Цу кай![32] — завизжала Цзянь. — Цу кай!
Паук исчез. Наверное, пролез в какую-нибудь щель, хотя никакой щели здесь не было. Проклятые пауки.
Цифры. Она должна привести в порядок цифры, систематизировать так, чтобы предки получились нормальными.
Погоди… предки… для человеческих органов?
Вот оно! Как они могли надеяться создать животное с трансплантируемыми органами? Из коровы? Она могла им в этом лишь помочь, помочь им наладить работу всего проекта. Только им нужен другой тип хозяина — организма для развития в нем эмбрионов.
Цзянь натянула перчатки, открыла контейнер с жидким азотом и стала осторожно доставать лотки с образцами, отставляя их в сторону, пока не нашла тот, который искала. Тот, о котором никто не знал. Остальные лотки она сложила обратно, а этот, особый, взяла с собой и спустилась на лифте на пустую нижнюю палубу.
Некоторые коровы спали. Те, что бодрствовали, наблюдали за ней. У Сэра-Мычит-Помногу на голове сидела оранжевая крыса. Буренка как будто не замечала, что крыса грызет ей черно-белое ухо и красная кровь течет по гладкой широкой коровьей щеке. Корова лишь рассеянно смотрела на Цзянь.
Глупая корова.
Цзянь тихонько прошла по центральному проходу, пытаясь не обращать внимания на несколько пар глаз, провожающих ее взглядами. Она открыла шкафчики на «территории» мистера Фили. Там, в стерильной упаковке, находилось то, что ей было нужно: катетер, похожий на тонкую кухонную спринцовку.
Цзянь взяла пакет с катетером и положила его и лоток с образцом на лабораторный стол.
Трансплантация выращенного в искусственных условиях зародыша производилась доктором под контролем и управлением прибора УЗИ. Но для УЗИ требуется еще одна пара рук. У Цзянь не было другой пары рук. Очень плохо, что оранжевые пауки не могут помочь: у них их целая куча.
Придется лежать на спине, но она справится минут за пять.
И к тому же… это были ее яйцеклетки. И она вольна делать с ними все, что захочет.
25 ноября. Обоснованное беспокойство
Имплантация + 16 дней
Клаус Румкорф сидел у экрана УЗИ, дожидаясь, когда Тим закончит водить трансдюсером по брюху Молли Макбаттер. Клаус чувствовал привязанность к Молли, но лишь потому, что корова проявляла уровень интеллекта выше среднего. А еще ему нравилось, когда она тыкалась носом ему в грудь и он чесал ей за ухом (разумеется, когда никто не видел).
Цзянь, слава богу, выглядела уже гораздо лучше. Даже причесалась. Еще два, от силы три дня, и она вновь станет прежней — более или менее креативной Цзянь. Ну и хорошо, поскольку они вышли на финишную прямую. Сомнений не осталось: предки должны дожить до своевременного разрешения от бремени, и все данные указывали, что они должны пойти «на своих четырех».
Этот дебил Колдинг дал волю рукам. Да как он осмелился! Хотя Колдинг прав. По крайней мере, отчасти. Если б Цзянь убила себя, это не помогло бы проекту. Оставив за спиной самую значительную проблему, Клаус смог быть милосердным и скорректировать ее лекарство. Она по-прежнему стреляет глазами по углам, но, по его подсчетам, это поведение прекратится к концу дня.
Индикатор выполнения заполнился. На экране появилась окрашенная в золотистые тона картинка.
— Heilige scheisse,[33] — пробормотал Клаус по-немецки: слова сорвались с языка, прежде чем он понял это.
Дитя Молли проделало долгий путь с самого начала как микроскопический шарик недифференцированных клеток. Не знай Клаус, он бы определил возраст существа на экране в четыре-пять месяцев, но никак не две недели.
Цзянь заглянула к нему в экран. Затем помотала головой, словно стряхивая видение, и вновь взглянула.
— Какой-то сбой, наверное, — проговорила она. — В этом эмбрионе по меньшей мере сотня фунтов.
— Больше, — сказал Тим, выйдя из стойла Молли. — Попробуй один к тридцати.
— Нет, — сказала Цзянь. — Моя программа говорит, что предки на этом сроке должны быть не более сорока фунтов.
— Твоя программа против прибора? — усмехнулся Тим. — Думаю, прибор победит, Фрут Лупе.[34]
— Хватит обзываться, — сказал Клаус, удивившись самому себе, что вдруг решил защитить Цзянь.
— Плевать на дебильную программу Цзянь, — не унимался Тим. — Смотрите на показания прибора, блин. Сто с прицепом фунтов за две недели? Да никто на свете не растет такими темпами. Даже слон, никто!
Клаус восхищенно изумлялся жизнью, которую сотворил. Задние ноги эмбриона казались намного толще, чем по его теории. Передние выглядели тоже сильными, но были худее и длиннее, чем задние. Отсюда можно было предположить, что существо двигается, держась как бы под углом, как горилла на четырех конечностях, в противоположность горизонтальному расположению тела бегущей собаки или тигра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
