— Да ничего мне не сделают, — сказал Магнус. — Данте, я здесь, чтобы защищать тебя.
— Такая защита нам не нужна. Надо озадачить наших адвокатов, чтобы занялись этим немедля.
— Да брось, Данте, — махнул рукой Магнус. — Адвокатов? Что, по-твоему, они в состоянии сделать против бюрократов стран свободного мира?
— Но надо же делать хоть что-нибудь.
— Надо ли? А не проще будет, если Фишер просто… исчезнет?
Данте посмотрел в холодные глаза брата. Ничего более радикального Магнус придумать не мог. Это даже вменяемым трудно назвать.
Затем Данте вновь опустил глаза на фотографии и подумал: а был ли когда-нибудь Магнус нормальным?
— Ты не сделаешь ничего, — сказал Данте. — Слышишь меня? Ничего! Я займусь этим. Все, что нам надо, — живое животное. Как только мы его получим, мы все обнародуем. И нас оставят в покое. У них не поднимется рука на компанию, способную спасти миллионы жизней. И кстати, Магнус, ты нужен мне на Черном Маниту. Ты должен убедиться, что там порядок.
Магнус несколько секунд молча смотрел на брата.
— Хочешь убрать меня с дороги?
— Нет, дело в другом, — ответил Данте, но оба поняли, что дело именно в этом. — Проект — наша единственная надежда. Если с этим циклом эмбрионов не получится, на второй денег нам взять неоткуда. Я велел Колдингу не сметь убивать ни единого эмбриона, ни по какой причине — а ты проконтролируешь, чтобы он выполнил мой приказ. Ты также должен убедиться, что остров «на замке». Если кто-то сбежит и попадется Фишеру, он найдет Черный Маниту, и тогда всему конец. Ты можешь это сделать, Магнус? Ты можешь это сделать для меня?
Магнус моргнул, и взгляд его чуть смягчился.
— Черт, ну, ты мастер, братец. Разумом-то я ухватываю все, что ты делаешь, но когда ты так складно излагаешь — сердце велит повиноваться.
— Едешь?
— Да, — кивнул он. — Прямо сейчас позвоню Бобби, и вылетаем. На Черном Маниту буду завтра утром. Будь добр, позвони Колдингу и дай ему знать, чтоб несколько дней подежурил за Энди.
Магнус повернулся и вышел.
Данте сделал несколько неторопливых и глубоких вдохов и выдохов, пока боль в груди не стала стихать. Колдинг не обрадуется прилету Магнуса на Черный Маниту, но это было не самым плохим.
22 ноября. Жаркий вечер
Имплантация + 13 дней
Тихо спускаясь по ступеням к подвалу, Сара оглянулась. Никого. Она подошла к двери поста охраны, набрала суперсекретный код и скользнула внутрь. Колдинг сидел за мониторами, ноги забросив на стол, толстая пачка бумаг в руке. Лицо его осветилось, как только он увидел Сару. Какая улыбка! Пропал парень.
— Привет, — сказал он. — Кто-нибудь видел, как ты вошла?
Она покачала головой.
— От хвоста я, кажется, оторвалась, мистер Бонд.
— Да ладно тебе. Не хочу, чтобы Магнус пронюхал о нас. Формально я ведь твой начальник.
— Значит, можешь распоряжаться мной в любое время, — Сара подошла к столу, прижалась к нему и погладила по голове. — Я спустилась сюда получить немного тайной любви. А ты чем тут занимаешься? Разве это не входит в обязанности Энди или Гюнтера?
Колдинг покачал головой.
— Только до того момента, как Бобби вчера десантировал Магнуса. А Магнус, похоже, предпочитает компанию Энди, так что эти двое или гоняют на снегоходах, или накачиваются в гостиной.
— Внезапное изменение в иерархии? Энди, наверное, рад до чертиков.
— Ну да. Бродит вокруг, как кот, замучивший канарейку. Но и в этом есть свой плюс. Я не могу присматривать за Цзянь так плотно, как хотел бы, зато наблюдаю за ней по лабораторным камерам. Ну, и пытаюсь читать — урывками.
Стопка бумаг в руке напоминала рукопись. Заголовок вверху — «Жаркий вечер. Гюнтер Джонс».
— Ух ты! Это ж тот дурацкий вампирский роман Гюнтера?
Он кивнул.
— Тот самый; только, знаешь, оказалось, не такой уж дурацкий. Не шедевр, конечно, но честно скажу, не оторваться. А первый я уже прочел — «Жаркие сумерки».
Колдинг осторожно положил пачку страниц, затем потянулся к полке и взял другу пухлую пачку.
— Держи, — он протянул рукопись Саре. — «Жаркие сумерки», первая книга серии.
— Так ты серьезно? По-твоему, стоит?
— Я, во всяком случае, подсел на нее. Сам себе удивился, но очень хочу выяснить, как Маргарита управится с Каунт Дарконом. — Он замолчал и просто смотрел на нее, будто прикидывая некие варианты.
— Что? — спросила Сара. — У меня козявка под носом или что-то еще?
Колдинг улыбнулся и покачал головой.
— Нет, козявок нет. Просто я… По-моему, ты должна знать, что происходит с зародышами. Не думаю, что это так уж серьезно, но тебе надо знать. Только обещай мне, что не расскажешь экипажу.
— А почему я не должна им говорить?
— Потому, что ты этого не должна знать, — ответил Колдинг. — Мне нравятся твои ребята, но пойми меня правильно: если Миллер и Каппи начнут болтать и Магнус поймет, что они в курсе, по шапке получу я, и тогда…
— И что тогда?
— Да так, ничего. Просто считаю, что тебе такое давление ни к чему.
Сара никогда ничего не скрывала от своего экипажа, но доверяла Пи-Джею.
— Хорошо. Обещаю.
Она ждала. Наконец он заговорил и поведал о том, что происходило на борту ее самолета, что росло в коровьих утробах.
Это встревожило ее, но ненадолго.
24 ноября. Ну и рожа!
Имплантация +15 дней
Колдинг вошел в гостиную, зная, что увидит ставшую привычной за последние три дня картину: Магнус и Энди наливаются до потери пульса. Разумеется, ничего не изменилось.
Магнус развалился на одном из коричневых кожаных кресел. В левой руке он держал стакан с янтарной жидкостью и льдом. Полупустая бутылка «Юкон Джека» стояла перед ним на столе из красного дерева. Рядом с бутылкой лежал пульт от плоского телевизора гостиной.
Справа от Пальоне сидел в кресле Энди «Отморозок» Кростуэйт: башмаки скинуты, ноги в белых носках отдыхают на кофейном столике, в руке пиво «Роллинг Рок», самодовольная улыбка кривит губы.
— Колдинг, — сказал Магнус. — Готовы доложить?
Пи-Джей почувствовал, как начало гореть лицо. Каждый день он обязан стоять перед Магнусом и докладывать. Колдинг подозревал, что ежедневное шоу — идея Энди, нечто вроде мести за то, что пришлось подчиниться тогда, на Баффиновой Земле.
— За время вахты замечаний по охране не было, — сказал Колдинг. — Что-то еще?
Магнус сделал намеренно неторопливый глоток.
— Да, две вещи. Как успехи в лаборатории?
— Лучше не бывает. Тим прикинул, что все эмбрионы уже более сотни фунтов. Пару минут назад я связывался с Румкорфом — он сказал, примерно через неделю можем попробовать кесарево.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
