Ему просто необходимо было хоть немного личного времени, хотя бы один час. Цзянь немного отошла после приступа паники, но еще продолжала дергаться, стрелять глазами по углам. У нее опять начались галлюцинации, хотя она отрицала это. Колдинг попросил Румкорфа чуть увеличить дозу ее лекарства.
Залив Рэплейе был в десяти милях от особняка, от ангара… от лаборатории. Сара взяла напрокат потешный «Би-ви-206», или «Надж», и они смогли ненадолго удрать от всех. Как-то трудно все складывается: эмбрион, глотающий камеру, теряющая самообладание Цзянь, неискренность Данте, Фишер, ведущий на них охоту. Но ведь оно того стоило… разве нет? Спасти миллионы жизней, избавить людей от боли, через которую прошла его жена, — разве их цель не оправдывает средства? Неделю назад он сказал бы «да». Теперь Колдинг уже не был так уверен.
Плотный ветер дул с северо-востока, теребя нейлон его черного пуховика. Пи-Джей жутко замерз. А Саре, казалось, было вполне комфортно в джинсах, свитере и ветровке.
— В тебе, наверное, есть что-то от пингвина, — проворчал он. — Я, конечно, понимаю, ты родилась в этих краях и все такое, но здесь чертовски холодно.
— В принципе, тридцать два градуса — точка замерзания.[29] А сейчас по меньшей мере сорок пять. Весна прямо.
Колдинг улыбнулся и покачал головой, подумав, каково ей будет в знойный летний день в Атланте.
— Так что пользуйся теплым деньком, пока можно. На этом острове с декабря до февраля обычно стоят морозы.
Колдинга передернуло от ее слов.
— Нерадостная перспектива. Мне этого хватило и на Баффиновой Земле.
— Ну, ты сравнил, Пидж. Зато здесь так красиво. Именно сюда еще с пятидесятых годов приезжали расслабляться сливки общества, к тому же тебе платят за пребывание здесь. Знаешь, сколько стоит ночка на таком вот курорте?
— Да мы же черт-те где. Я бы гроша ломаного не отдал.
Сара закатила глаза.
— Вот в этом ты весь, Пидж. Последний из жмотов-романтиков.
Колдинг остановился и взглянул на Сару. Ее короткие светлые волосы трепал ветер. Она обладала красотой, которой он не встречал ни в одной другой женщине, даже в Клариссе. Даже когда Сара щурилась от сильного ветра, он ловил себя на том, что любуется ее морщинками от смеха в уголках глаз.
Она повернулась, встретилась с его взглядом и улыбнулась.
— Я решила простить тебя за то, что ты был мерзким гаденышем.
— Спасибо, хорошая новость.
— Ага. Только все равно ты мне еще должен.
— Да?
— Да. По полной программе.
— Понятно. Вот только не знаю, как же мне к тебе подлизаться…
Она усмехнулась.
— В «Надже» есть печка. А прикольно будет использовать любимую машинку Клейтона… не совсем по назначению, а?
Он почувствовал холодок в груди, тотчас сменившийся жаркой вибрацией, достигшей кончиков пальцев и пяток. В «Надже»?
— Ух… — проронил он.
Сара взяла его за руку и повела к раскрашенной под зебру машине.
18 ноября. У нас заканчивается время
Имплантация + 9 дней
Пи-Джей Колдинг понял: он сказал что-то очень-очень не то. Но не знал, что именно.
Данте смотрел на него с экрана терминала, щурясь от едва сдерживаемой ярости.
— Даже не верится, что вы настолько глупы.
— Но я не понимаю, — он всего лишь доложил о новостях работы группы Румкорфа. — Все идет даже лучше, чем мы предполагали. Вскрытия показали невероятный, здоровый рост.
Данте помотал головой так, будто услышал нечто настолько глупое, что едва заслуживает ответа:
— Вы же умный человек. Или я, по крайней мере, так думал. Интересно, хватит ли вам ума догадаться, какое слово в вашем предложении взбесило меня.
Колдинг лихорадочно соображал.
— Я… я по-прежнему не могу понять…
— «Вскрытия»! — проорал Данте. Каждый произнесенный слог он сопровождал ударом кулаком по столу. — Вскры… мать вашу… ти… я!
— Но, сэр, после того как первый эмбрион атаковал оптоволоконную камеру, вынашивающая его корова…
— Неожиданно выкинула, уже знаю. И разумеется, вы произвели аутопсию того эмбриона, идиот. Но скольких еще вы убили?
«Убили»… В применении к лабораторным животным?
— Двух, — ответил Колдинг. — Они росли слишком быстро, и Клаус хотел правильно задокументировать их развитие.
— Мне не нужно документирование! — тоненькая ниточка слюны повисла с нижней губы Данте и болталась. — Мне нужны живые животные! И что вы такого непонятного услышали во фразе «у нас заканчивается время»?
— Данте, вскрытия жизненно необходимы для долговременного, перспективного успеха нашего проекта. Предназначение этих животных — комплектовать совместимые с человеческим организмом органы. Если родятся животные с органами, имеющими какой-то врожденный дефект, Цзянь понадобятся все мыслимые данные, чтобы выяснить, где, на какой стадии развития проявляется этот дефект. Что будет, если проблемы всплывут позже?
— А что будет, если этого «позже» не будет? — Данте встал и наклонился к камере. Его лицо заполнило весь экран.
Колдинг невольно вспомнил эмбриона предка, бросившегося на видеокамеру.
— Мы не можем рисковать ни одним из них, — сказал Данте. — Нам нужно хотя бы одно живое существо, чтобы получить мировую поддержку и вынудить Фишера отвязаться к чертям собачьим. — Данте моргнул несколько раз и вновь опустился в кресло. Тыльной стороной ладони он вытер губы, смахнув струйку слюны.
И больше ни слова о Фишере. То ли Данте был с ним неискренен, то ли что-то изменилось.
— Данте, дайте мне переговорить с Фишером. Я его знаю. Я могу сказать ему, как близки мы к успеху, и сбавлю ему обороты.
— Категорическое «нет». Я не дам ему шанса обнаружить проект.
— Но, сэр, мы…
— Нет! Он не может найти Черный Маниту. Фишер знает о Хёль. Ваше дело заботиться о проекте, я же позабочусь обо всем остальном. И хочу, чтобы вы себе уяснили вот что, — Данте снова вырос во весь экран, выпучив фиалковые глаза, — больше… никаких… вскрытий. Не сметь убивать ни единого эмбриона, по любой причине. Вы поняли?
Колдинг кивнул.
Данте разорвал связь, не добавив больше ни слова. На экране неторопливо закрутился логотип «Генады».
Колдинг подумал о реакции Данте. Этот человек был всегда так выдержан, но сегодня сорвался. Просто потерял самообладание и, возможно, сказал вещи, которые говорить не хотел. «Фишер знает о Хёль». Конечно, Фишер знал о ней — она же была его агентом. Если только…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
