— Вы с ума сошли! — прохрипела Астрова. — Откуда?.. — но удар кулаком под ребро не дал ей договорить. Она сморщилась от боли, и слезы побежали по ее лицу.
Прижав руку к ушибленному месту, согнулась и проговорила:
— Мне нужно хотя бы три дня.
— Какие три дня, сука! — размахнулся один, намереваясь ударить ее кулаком прямо в лицо, но другой остановил его и сказал:
— Завтра!
Вера выпрямилась и, тяжело дыша, прохрипела:
— Вы же знаете, никуда не денусь! Послезавтра! Ну нет у меня!..
Мужчины посмотрели друг на друга.
— Ладно. Послезавтра.
— Где? — спросила Вера, растирая ушибленное ребро.
— Да где угодно! Хоть в кафе. Зашла. Поставила пакет и ушла.
— Не годится, — замотала она головой. — Сейчас в кафе за пакетами следят, и потом, не забывайте, я слишком известна, чтобы вот так зайти и выйти. А тут еще один репортер, сволочь, привязался, думает, что я его не вижу. Ходит чуть ли не следом. Любопытство одолело, кто у меня любовник! Нет, давайте так, чтобы без свидетелей. И мне, и вам лучше.
— За городом, что ли?
— Давайте за городом. Короче, завтра вечером позвоните и договоримся. Все. Пошла! — держась за ребро, проговорила она.
— Смотри, сука! Если обманешь!
— Да ладно вам!
Вера вышла во двор.
Фролов стоял у окна и смотрел на редкие снежинки, кружившие в свете фонаря. И вдруг внутреннее ощущение опасности отвлекло его от мирного созерцания. В голове мелькнуло, что он не слышал, как захлопнулась вторая дверь, и машина Веры до сих пор не проехала перед его окном. Он натянул брюки, рванул дверцу старинного массивного шкафа, отпихнул вещи, висевшие на вешалках, и, вынув автомат с укороченным стволом, выменянный во время гастролей на бутылку водки у одного срочника, бросился в прихожую. Накинул на голое тело куртку и помчался вниз.
В тамбуре никого не было, а входная дверь вот-вот должна была закрыться. Фролов задержал ее рукой и выскользнул на улицу. Дверь захлопнулась. Двое мужчин, о чем-то говоривших друг с другом, не повернули головы. Они шли не торопясь. Впереди них, на расстоянии пяти шагов, припадая на ногу, тяжело шла Вера. Она остановилась у машины, открыла дверцу. Мужчины, проходя мимо, что-то отрывисто сказали ей. Она молча наклонила голову и села за руль.
Фролов притаился в нише для мусорных баков, когда Вера специально сделала круг по двору, чтобы посигналить фарами ему в окно. Едва она выехала со двора, как он бросился следом за мужчинами. Они подходили к своей машине, припаркованной у обочины.
Сергей выхватил из куртки автомат и крикнул:
— Стойте! Руки вверх!
Мужчины остановились, услышав характерный металлический щелчок снятия автомата с предохранителя.
— В чем дело? — спросил один, слегка приподняв руки.
— К машине! Руки на капот, ноги в стороны! — отрывисто выкрикивал Сергей.
Мужчины выполнили его приказание. Фролов, не будучи суперменом из кинофильмов, которые обожают вплотную подходить к врагам, чтобы тем было сподручно выбить у них оружие и завязать драку, предпочитал держать их на мушке на расстоянии.
— Что вам надо от Астровой? — спросил он.
Мужчины не отреагировали.
— Убить, может, не убью, но покалечу на всю жизнь. Выстрел в коленную чашечку и… — предупредил Сергей.
— Слушай, — обратился один к другому, — это, наверное, этот ее…
— Короче, быстро… что вам от нее надо?
— Да пожалуйста, — продолжил говоривший. — Нам лично только процент за посредничество. Копейки. В казино на раз поставить… А вот человеку одному она должна крупную сумму.
— За что?
— За заказ. Он заказ выполнил и тут же, как понимаешь, уехал. А она, стерва, платить раздумала. Мы с ней по-хорошему — не понимает. Сегодня дали под ребро легонько, кажется, дошло. Хорошо, если дошло.
Фролов слушал и недоумевал.
— Подожди, какой заказ?
— Обыкновенный! Парфюмершу она заказала, Милавину, может, слышал?..
Фролов остолбенел.
— Ну так мы поехали, а? — выждав секунд пять, лениво спросил один.
— Проваливайте!
Сергей, продолжая держать их на мушке, отступил в темноту. Мужчины сели в машину и умчались.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
ГЛАВА 23
Телефоны Астровой работали в режиме автоответчика. Она выслушивала: «Это я, такой-то, такая-то, позвони!..» Только Олега она предупредила, что по делам должна будет уехать из Москвы дня на два. Он воспринял это известие спокойно, посетовав лишь для приличия. Веру это плохо скрытое равнодушие насторожило. И правильно. Пшеничный уверенно и быстро входил в свою роль богатого молодого мужчины. Ему нравилось, как наперебой в нем заискивали влиятельные отцы дочерей на выданье. Астрова поняла, что надо действовать безотлагательно. Но каким образом? Да к тому же пока было не до Олега. Голова раскалывалась от поисков единственно верного хода, а тут еще ужасно действовала на нервы настойчивость, с какой разыскивал ее Фролов.
Вера сидела в гостиной и ждала одного-единственного звонка. Он раздался, она сразу почувствовала, что это именно он. Шел вызов, Вера не отвечала. Но когда сработал автоответчик, она услышала: «Слушай, сука…»
Схватила трубку.
— Можно и без выражений! — бросила отрывисто, стараясь подавить неимоверное волнение, от которого мелко тряслись руки.
— Все готово?
— Да! — ответила, и перехватило дыхание. «Вот черт!» — Завтра на двадцатом километре Можайского шоссе, у развилки…
В трубке раздался смех.
— Кукла чертова! Это мы будем место тебе указывать!
— Это вы идиоты чертовы! Я же вам говорила, репортер висит. А завтра я еду на съемки фильма. Там будет массовка, короче, много людей. Затеряться — пара пустяков. При подъезде к этой развилке оставьте машину и идите через рощу на шум, да вы сразу увидите поле и съемочную группу. Я буду сидеть у большой палатки. У ног моих будут два одинаковых пакета. В три часа вы мне позвоните, и я скажу, можно ли подойти.
— А что ж там такое будет, что нельзя?
— Да этот придурок с камерой. Но именно на три у него назначено интервью с одной актрисой.
— Слушай, ну ты набузила…
— Я не хочу никаких проблем. В суматохе, сутолоке ни один человек не заметит вас. Никто не сможет даже сказать, что вы подходили ко мне или вообще там были. Да, я боюсь. На Петровку вызывали. В связи с убийством Пшеничной я под подозрением. Кто их знает, может, менты за мной следят. Короче, я хочу с вами рассчитаться и забыть, понятно?
— Жди! Перезвоним!
— Слышал, что эта сука предлагает? — спросил говоривший с Верой у своего напарника.
— Краем уха!
— Она предлагает приехать за деньгами на Можайское шоссе. Там на двадцатом километре съемки фильма какого-то. Говорит, затеряетесь… Как думаешь, хитрит?
Напарник почесал затылок, пожал плечами:
— А чего нам-то бояться? Ментам ей нас сдавать смысла нет. Если бы заказать хотела, так давно бы сделала. И съемки — не место для киллера. Просто она здорово перетрусила.
— Значит, думаешь, ехать?
— Ну а что мы теряем? Если она нас решила надуть, то мы больше предупреждать не станем.
Они еще минут пять поразмышляли, потом позвонили Астровой.
— Мы согласны. Но учти, без фокусов!
— Делать мне больше нечего! — огрызнулась она. — Значит, завтра в три жду звонка. Если все будет нормально, сразу же и заберете. — Вера захлопнула трубку и без сил упала на спинку дивана.
Телефоны продолжали звонить, одни голоса сменялись другими, голос Фролова звучал сумрачно и требовательно.
«Подожди, Сереженька! Завтра, милый, все завтра!..» — мысленно ответила она.
* * *
Солнце еще только-только просыпалось, когда за Верой заехала машина со съемочной группой.
— Доброе утро! — улыбнулся режиссер, помогая Вере сесть в «Форд». — Наконец-то выбрали время поговорить со мной.
— Угу! — кивнула она, подавляя зевок.
