пару размеров больше — уж не знаю специально или нет — то рыжая явно еле-еле в свои залезла. Так что покачать там было чем.
— Нравится?
Не так уж и долго я пилился — по сути, только мельком глянул — но от Яны это не укрылось. Я же, посмотрев снова на нее, взгляд уже отводить не стал. Она, кстати, тоже. Судя по всему, она в этом искусстве — «молчаливых взглядов» — считала себя профи. В ход пускать не стеснялась.
Прошло, наверное, секунд десять, прежде чем я ответил:
— Нравится.
И пусть гадает, что я имел ввиду.
Скорей всего, дело было в этом странном ощущении — что я не видел ее страницы в Книге — но на какое-то время я реально отключился от любых других мыслей. И не видел ничего кроме ее лица. Даже не лица — глаз.
Понятия не имею, чем бы все это закончилось — редкое чувство для Мастера Перемен — если бы в этот момент…
— Михаил!
Яна оторвала взгляд первой, и тогда уже и я посмотрел…
— Привет! Я тебя все ищу!
…на Соловьева. Сказать по правде, я уже немного забыть про него успел связи со всей этой историей с Библиотекой, а после с Птицкерами.
Сверкая широкой улыбкой, золотыми часами и белоснежной рубашкой он подходил к нам.
— Павел Соловьев, — представился он первым делом Яне.
Кажется, хотел взять ее руку: то ли для рукопожатия, то ли — я бы не удивился — для поцелуя. Но она как-то ловко повернулась, качнулась с ноги ногу… В общем получилось, что она этого предложения «не увидела».
— Яна.
Имя, правда, назвала.
Соловьев явно заметил, что произошло. Я с интересом ожидал, что он дальше сделает, но… как оказалось, ничего особенного. Сделал вид, что все нормально, улыбнулся еще шире — как щеки не треснули? — и произнес:
— Яна Тихонова, верно? Что ж, должен сказать, что ваша заявка произвела впечатление. Седьмое место — отличное достижение. Конечно, предварительный тур мало что значит. Большинство стараются во время него прыгнуть выше головы, а на финал никаких идей не остается. Что, разумеется, ошибочная стратегия. Но что сделаешь, некоторым ничего другого и не остается…
И бросил взгляд на меня, «прозрачно» намекая, кого имеет ввиду.
— Вы друзья? — уточнила, глядя на него Яна.
— Деловые партнеры, — ответил с энтузиазмом Соловьев.
— Понятно, — кивнула она. Потом коротко глянула на меня. Добавила. — Что ж, полагаю, вам нужно обсудить дела. А мне нужно вернуться к работе над стендом. Хорошего вечера, господа.
Стоило ей отвернуться, улыбка с лица Соловьева тут же слетела.
— Что, думаешь, раз какая-то девка посмела так себя со мной себя повести, то и тебе все с рук сойдет? — проговорил он, все еще глядя Яне вслед. Она уже отошла достаточно далеко и слышать его не могла.
На это я не ответил.
Коул уже прислал мне небольшую справку насчет него, и по всему выходило, что Соловьев не на пустом месте вые… гм… хвастал. В последние годы его род примечали в Клане Толстых (7), и не в последнюю очередь за счет самого Соловьева. На прошлогоднем конкурсе он занял итоговое пятое место. А его отец — Сергей Соловьев, несколько лет назад стал одним из самых молодых членов Гильдии Артефакторов (7) в истории. Это позволило Соловьевым вернуть социальный статус правителей (6), которые они потеряли примерно лет пятьдесят назад, и все это время были просто землевладельцами (5).
В общем, при желании на текущем этапе он и правда мог создать мне проблемы. Означало ли это, что я буду всю эту макакину херь терпеть? Ну… до определенного момента.
Едва Яна вышла из зала, он резко повернулся ко мне.
— Где патент, Духов?
— Готовлю, — ответил я.
И даже не соврал. У меня еще с Нойерами встреча вечером.
— Готовишь… — повторил он, глядя на меня. — Значит, ты меня не понял. Хорошо, скоро поймешь. Удачи в конкурсе.
Уже после того, как он ушел, я пробормотал негромко:
— Тебе тоже удачи.
Вдруг понадобится?
Пятая. Амшель. Квартал Феллер
— Предложение мы подготовили.
Отношение клана Нойер ко мне было видно хотя бы потому, кого они отрядили ко мне навстречу. Михаэль Нойер — тезка, получается — по словам Манна был третьим-четвертым человеком в клане, а по совместительству стихийником четвертого ранга и землевладельцем (5). Сам клан имел статус правителя (6) и, по словам Коула — с ним я тоже проконсультировался — в ближайшие пять-десять лет мог даже подняться до государя (7). Не форсировали этот процесс Нойеры исключительно, чтобы не портить отношения с Промышленным советом (8), в который они входили.
— Есть пара вопросов, которые хотелось бы уточнить.
— Слушаю.
Разговаривали мы сидя друг напротив друга в креслах. Перед Нойером на столе стоял ноутбук, в котором он на ходу делал пометки. Ну а рядом с ним с пачкой бумаг в руках… гм… демонстрировала себя Альма — помощница немца.
Я, кстати, вообще не был против. Более того, на месте Нойера я бы, скорей всего, поступил также, узнав, что потенциальному компаньону всего восемнадцать. Сработает — отлично. Не сработает — тоже ничего страшного. К тому же рамки приличий белокурая немка не переходила. Декольте на груди четвертого размера, можно сказать, не было. Верхние резинки чулок прятались под юбкой, а то что когда она приседала за то и дело падающим карандашом, трусы становилось видно… Ну, по крайней мере, они были.
— Первый вопрос, — посмотрел на меня немец сквозь линзы аккуратных очков. — Можно ли заменить грофран на что-то другое? Пусть даже стихийный или системный металл. Сразу скажу, грофран мы тоже достанем, но времени это займет больше.
— Стихийный и системный металл мне тоже понадобится, — ответил я после паузы. — Но это не так срочно. У меня есть запас. А вот грофран… без него никак.
— Понимаю. И, как я уже сказал, решим.
Нойер сделал пометку в ноутбуке, потом снова поднял взгляд.
— Второй вопрос, — сказал он. — Я не жду ответа, но спросить должен. Михаил, вы нашли способ повысить эффективность грофрана?
Какое-то время я думал… потом скосил взгляд на секретаршу.
— Какой уровень допуска у девушки?
Впервые за время разговора на лице немца мелькнуло какое-то подобие улыбки.
— Высокий. Альма — моя племянница.
Ага, значит тут «два в одном» было. Уважаю.
— Рад знакомству, фройляйн.
Та в ответ на секунду возвела глаза к потолку, улыбнулась как будто даже виновато, а после снова приняла сосредоточенный вид.
— Что касается вопроса… — продолжил я. — Нужны исследования, рано о чем-то говорить. А для
