Беда в том, что вы, как представитель иной веры, вряд ли воспримете всерьёз разговоры о том, что над вашим домом видели ангела.
– Действительно, – с непроницаемым лицом подтвердил кондитер, – в существовании ангелов я всегда сомневался.
– И напрасно, – горячо возразил священник. – Ангелы – не какие-нибудь фольклорные брауни. Имеется множество документальных свидетельств, подтверждённых подписями очевидцев. На сегодняшний день нам известны тридцать шесть несомненных случаев их появления, хотя, разумеется, встреч с ангелами должно быть гораздо больше.
– Вижу, вы прекрасно разбираетесь в ангельской теме, – заметил Карэле.
Священник слегка смутился.
– Прошу простить мою горячность, я действительно чрезмерно увлечён ангелами. И даже пишу небольшое исследование о них. Поэтому я просто обязан был проверить, насколько достоверны слухи о том, что на рассвете над вашим домом парил ангел.
– Что ж, это как минимум нестандартно, – Карэле опёрся локтями о стол, опустив подбородок на сплетённые пальцы. – Обычно о моей кондитерской распускают совершенно другие слухи. К сожалению, на рассвете мы спали, и никто не догадался выглянуть в окно. А, собственно говоря, от кого вы слышали про это чудесное явление?
– От одной из моих прихожанок, сударыни Леники.
– Той, которой везде мерещатся ангелы? – хмыкнул кондитер.
– А также от двух её соседок, с которыми у неё как раз на рассвете вышел небольшой спор по поводу сбежавшей козы, съеденной капусты и пожёванного, но недоеденного белья.
– Это уже серьёзно, – признал Карэле.
– Вот видите! – просиял священник. – Тройное свидетельство, от этого так просто не отмахнёшься. Подумайте как следует: в вашем доме не происходило никаких чудес?
– Она прожгла дырку в двери, – шепнул невидимый Ланс над ухом у Карэле. Отец Лебре вздрогнул.
– Простите?
– Я ничего не говорил, – отозвался кондитер, ища глазами саламандру.
– Должно быть, послышалось, – пробормотал священник.
Карэле наконец заметил беглянку: золотистая саламандра скользила вдоль стены, неотвратимо приближаясь к столику госпожи Фели. Та ничего не замечала, увлечённая чтением. Отпив из чашки, госпожа Фели поставила её мимо блюдца и перевернула страницу. Саламандра вздёрнула сияющую головку, привлечённая шорохом бумаги.
Отец Лебре деликатно кашлянул, пытаясь привлечь внимание собеседника, но тот даже не повернул головы. Тинки затаилась у стены, полускрытая ножкой стола, и уже приготовилась к прыжку. Карэле отчётливо увидел, что перехватить её не удастся: пока он будет тянуться за саламандрой через стулья, та уже прыгнет на книгу – в точности, как в прозрачной сфере Ланса, показывающей будущее. Он почти ощутил волну жара от скользнувшего мимо пальцев огненного тельца, и в глазах потемнело – всего на секунду. А в следующую секунду он уже понял, что нужно делать.
С коротким «извините» Карэле встал, шагнул к соседнему столику, неуловимым движением вынул из рук госпожи Фели книгу в жёлтой обложке и поднял её на уровень глаз.
Саламандра разочарованно обмякла – прыгнуть так высоко ей бы не удалось, и она это прекрасно понимала.
– Господин Карэле! – воскликнула поражённая его самоуправством владелица книги.
– Прошу простить моё любопытство, – улыбнулся он ей самой бархатной из своих улыбок. – Вы столь увлечённо читали, что, я уверен, даже не распробовали вкуса наших новых конфет. Я просто не мог не выяснить, какая книга настолько вас захватила.
Госпожа Фели озадаченно взглянула на маленькую тарелочку, совершенно пустую.
– Я и не заметила, как их съела, – пробормотала она немного виновато. – Но конфеты были очень вкусные. Что-то такое с ягодами…
– С орехами, – поправил её Карэле, улыбаясь ещё шире и переворачивая книгу обложкой вверх. – Амандина Дюпен! Что и говорить, прекрасная писательница. «Невидимые» – это что-то новенькое?
– Продолжение «Полины», – объяснила госпожа Фели.
– Вот как! – отозвался кондитер, возвращая книгу владелице. – Но что я вижу! Наша саламандра сбежала.
Он отодвинул пару стульев и наклонился к Тинки, но она отпрянула от его руки, забившись за ножку стола. Госпожа Фели тихонько взвизгнула, подобрав юбку.
– Не волнуйтесь, она совершенно ручная, – успокоил её Карэле. – Юта! У тебя найдётся клочок бумаги?
Девушка вытащила из кармана какой-то листок, наскоро оглядев его с обеих сторон, признала ненужным и, скомкав, бросила Карэле. Тот ловко поймал бумажный шарик в воздухе.
– Тинки, бумага, – позвал он, наклонившись к саламандре. – Ну-ка, иди сюда!
Соблазнённая лакомством, Тинки выбралась из убежища, и Карэле ловко перехватил её под брюшко. Оно оказалось слишком горячим, и кондитер, сунув саламандре в рот бумажный шарик, пересадил её на локоть. Светлые чешуйки пепла осыпались на рукав его рубашки.
– Какая прелесть! – восхитилась госпожа Фели.
– Мы планируем устраивать с ней небольшие представления для детей, – пояснил Карэле.
Он спустился в подвал, на ходу скармливая Тинки ещё один листок бумаги, взятый у Юты. В двери у самого пола чернела небольшая выжженная дыра – как раз по размеру саламандры.
Роним, сжав руками голову и покачиваясь, сидел на кровати. При появлении Карэле он попытался встать, но безуспешно.
– В твоём возрасте не стоит пить с утра, – строго сказал кондитер. – Надеюсь, теперь ты это понимаешь.
– Простите, господин Карэле… И про кусты я помню, честное слово. А что с Тинки?
