Вместо ответа Мэг задала вопрос:
– Джон старший?
– Да. Потом идет Стивен – он на два года младше Джона. Он путешествует по всему миру, собирая для Джона растения и занимаясь бог знает чем еще. По-моему, он пират. Мне двадцать пять, – она похлопала себя по животу, – и мне пришлось выйти замуж. Николасу, который учится в Оксфорде (время от времени его исключают за какое-нибудь озорство), двадцать один. Джулиане шестнадцать, она занимается экспериментами, то и дело что-нибудь взрывает. А Люси четырнадцать. Она собирается написать продолжение книги Мэри Уоллстонкрафт «Защита прав женщин».
Они наконец дошли до последней ступеньки. Джейн повернула направо, и Мэг последовала за ней по длинному коридору, где на стенах висели картины, изображающие охоту, неприятно поражавшие своим натурализмом.
– Отвратительно. Верно? Мама старается не смотреть на них, но считает, что они смешные. То ли кто-то из предков был страстным охотником, то ли ничего не смыслил в искусстве.
Мэг тоже отвела взгляд.
– А где Джулиана и Люси? Я бы хотела познакомиться с ними.
– О нет. Их отправили в гости ктете Релиэм. Мама решила, что их присутствие будет волновать женщину в моем положении.
– Ясно.
– Со временем станет ясно. А вот и твоя комната.
Они почти добрались до конца коридора. После той двери, у которой они остановились, оставалась всего одна.
– А там?..
Мэг была почти уверена, что знает ответ на этот вопрос, но она хотела, чтобы ее подозрения получили подтверждение.
– Комната Джона, конечно. – Джейн ухмыльнулась: – Не беспокойся, между ними есть дверь. Ты сможешь… Ой!
Джейн резко согнулась, привалившись к стене рядом с весьма прискорбным изображением убитой лисицы.
– Ох! К-кажется… Кажется, п-первые дети не всегда рождаются с з-задержкой!
Смерть была бы избавлением от страданий.
Паркc свернулся на своей кровати. Слава Богу, от дороги до Прайори оставалось всего несколько сотен ярдов. Иначе он не смог бы добраться до дома.
– Ну, теперь вы разрешите снять с вас одежку?
Паркc глухо заворчал. Он даже не в силах был открыть глаза.
– В ночной сорочке вам будет легче.
– Заткнись. Уйди.
– Ладно. Я принес вам чистую миску, на всякий случай.
Боже! В его скрученном болью животе уже наверняка ничего не осталось! Он открыл один глаз и обнаружил у себя перед носом большую фаянсовую миску.
Он закрыл глаза и снова заворчал.
– Я вернусь попозже. – Мак укрыл его одеялом. – Может, вы немного поспите и это вам принесет облегчение?
Он услышал, как Мак прошел через комнату и как открылась и закрылась дверь.
Паркc испустил вздох. Наконец-то он остался один. Если судить по тому, как болели Мэг и остальные дамы, ему надо потерпеть еще часов двенадцать, а потом он пойдет на поправку. Он прижался щекой к холодной стенке фаянсовой миски и стал ждать.
Кажется, он задремал, потому что вздрогнул, когда снова услышал шаги. Желудок опять свело спазмом.
Если он будет лежать совершенно неподвижно, то, может быть, его больше не вырвет?
– Уходи, Мак. Можешь раздеть меня догола, если захочешь, только не сейчас.
– Я не Мак, – услышал он женский голос. – Позвать его?
Паркc стремительно сел и тут же пожалел об этом. К счастью, миска по-прежнему оставалась под рукой. Он изверг в нее то немногое, что еще оставалось в желудке, но рвотные позывы не проходили еще несколько минут.
– Мне очень жаль, – сказала Мэг.
Она стояла у его кровати. Господи, ну почему она не уйдет?
Паркc рухнул на подушки. Мэг взяла миску с блевотиной и унесла от кровати.
Он умрет от стыда еще до того, как его прикончит эта чертова болезнь. Он закрыл глаза, моля Бога, чтобы послал ему смерть. Но Бог не внял его мольбам.
Господь ему не внял. Он услышал, как Мэг возвращается обратно.
– Мне так жаль, что я тебя заразила.
– Ты в этом не виновата.
– Нет, виновата.
Он услышал звук, с которым ножки кресла скользят по ковру. Он со вздохом открыл глаза. Совершенно очевидно, что она не собирается уйти в ближайшее время.
Она протянула ему чистую миску.
– К тому же я испортила твою новую шляпу.
Он взял у нее миску и поставил ее на постель так, чтобы она оставалась у него под рукой.
– Забудь об этом.
Мэг теребила платье.
– Если бы я не пошла на заседание Общества садоводов, тебе не пришлось бы на мне жениться.
Они обсуждали это уже много раз!
– Перестань винить себя. Мы поженились не по твоей вине. – И как становится все яснее, не по ее желанию. Неужели ей так хотелось стать титулованной дамой? Если он умрет молодым, она сможет этого добиться. Это ее единственный шанс.
Снова рвотный позыв. Он придвинул миску к себе. В своем нынешнем состоянии он был бы рад пойти ей навстречу.
– Очень мило, что ты это говоришь, но…
Кажется, его негодующий взгляд подействовал на нее, она замолчала и пожала плечами:
– Я пришла сюда не для того, чтобы ссориться с тобой. Твоя матушка прислала меня сказать, что Джейн родила сына.
– Правда? – Он осторожно приподнялся на подушках. – Это она быстро. – Похоже, он проспал дольше, чем ему казалось. Мак перед уходом задвинул занавески, так что он совершенно не представлял себе, сколько сейчас времени. – У нее и у малыша все хорошо?
Мэг радостно улыбнулась:
– Очень хорошо. Твоя матушка поговорила с горничной Джейн и решила, что у нее уже несколько дней схватки. Но сильные схватки продолжались недолго. И еще одна хорошая новость. Лорд Моттон приехал одновременно с повитухой за двадцать минут до рождения сына.
– Это хорошо. Пропусти он это событие, Джейн оскорбилась, бы.
Мэг снова улыбнулась:
– Вид у обоих очень счастливый.
У него засосало под ложечкой от чего-то, помимо тошноты.
Что с ним происходит? Ну, он знает, что происходит: это слюнтяйство должно быть связано с болезнью. Он никогда раньше не чувствовал готовность – Боже! – расплакаться из-за рождения ребенка. Он помнил младенчество Люси и Джулии достаточно ясно, чтобы знать: младенцы шумные, неопрятные существа и с ними много хлопот.
Он поерзал на подушках и снова почувствовал спазмы.
Кажется, Уэстбрук необычайно привязан к своему ребенку.
Ну конечно, привязан! Ему нужен был наследник, и он совершенно не был уверен в своих способностях в этом вопросе. Теперь он наверняка успокоился.
У Паркса таких проблем нет. Но в настоящий момент и речи быть не может о том, чтобы делать нечто такое, что требует больших усилий. Ему даже дышать трудно.
– Тебе не следовало спать одетым. Мне помочь?
– Нет!
Кажется, его резкий отказ ее обидел. Мэг залилась румянцем.
