Годвин утвердительно кивнул головой. Встретив сменяющихся рыцарей и отдав им рапорт, братья поехали к шатру Эгберта, поручили лошадей его слугам и вошли в палатку.
Эгберт был англичанин, более тридцати лет прожил он на Востоке, и жаркое солнце придало его морщинистому лицу бронзовый цвет, что странно оттеняло его синие глаза и белоснежные волосы и бороду. Когда д'Арси вошли в его палатку, он молился перед маленьким изображением Святой Девы. Склонив голову, братья неподвижно стояли, пока старик не поднялся с колен. Окончив молитву, он благословил их и спросил, чего они хотят.
– Вашего совета, святой отец, – промолвил Вульф. И Годвин рассказал ему о своем видении.
Епископ слушал и не удивлялся, потому что в те дни многие видели или думали, что видят подобные вещи. Окончив свой рассказ, Годвин спросил Эгберта:
– Что это было, святой отец? Сон или откровение? И кто послал мне его?
– Годвин д'Арси, – обратился к нему старик, – в дни своей юности я знавал вашего отца, и более чистая душа никогда не переходила на Небо! Мы жили вместе с вами в Иерусалиме, вместе ехали сюда, и я также успел узнать вас и увидеть, что вы – достойный сын достойного отца, что вы – истый слуга церкви. Может быть, такому человеку, как вы, был дан дар провидения, может быть, через вас Небо предупреждает власть имущих и таким путем христианский мир спасется от великой горести и позора! Пойдемте к королю, расскажите ему все, он еще сидит и советуется с приближенными.
Они проехали к королевской палатке, епископ вошел в нее, братья остались снаружи. Скоро Эгберт вернулся и знаком позвал их за собой. Когда они проходили в шатер, часовые шепнули им:
– Заседает странный совет, рыцари, совет роковой и необычайный…
Было около полуночи, но просторный шатер все еще наполняли бароны и высшие военачальники. Одни сидели в уголках по двое, по трое, другие окружали узкий стол из досок, положенных на козлы. Во главе стола был король Гвидо, или Ги де Лузиньян, человек с лицом, выражавшим слабость, и одетый в великолепную кольчугу. Справа от него помещался седовласый граф Раймунд Триполийский, а с левой стороны – чернобородый, хмурый магистр ордена тамплиеров в своем белом плаще, на левой стороне которого виднелся красный крест. Недавно спорили, это было видно по лицам, но когда братья входили, все молчали, и король сидел, откинувшись на спинку своего кресла и поглаживая лоб рукой. Он поднял глаза, увидел епископа и спросил недовольным тоном:
– Что там еще? Ах, помню! Рассказ рыцарей – братьев-близнецов. Ну, пусть говорят, у нас мало времени.
К столу подошли епископ, Годвин и Вульф, и по просьбе Годвина Эгберт рассказал о видении, которое посетило рыцаря на вершине горы. Сначала некоторые из баронов были готовы засмеяться, но, увидев одухотворенное лицо д'Арси, затихли. Когда же Эгберт дошел до описания скалистой горы и груды мертвых тел, многие из них побледнели от страха, и бледнее всех был король Ги де Лузиньян.
– И все это правда, сэр Годвин? – спросил он, когда епископ кончил рассказ.
– Правда, государь, – ответил Годвин.
– Его слова недостаточно, – сказал магистр тамплиеров, – пусть рыцарь поклянется над святым древом, зная, что если он солжет, то навеки погубит свою душу.
И весь совет произнес:
– Да, пусть поклянется.
Рядом с шатром была соединенная с ним небольшая палатка, наскоро превращенная в часовню, в ее глубине виднелось что-то большое, закутанное. Руфин, епископ Акры, одетый в рыцарскую кольчугу, вошел в маленькую палатку и, сдернув покров, открыл расщепленный, но осыпанный драгоценными камнями почерневший крест, который поднимался приблизительно на рост человека, так как вся его нижняя часть исчезла.
Увидев крест, Годвин и все присутствующие упали на колени; с тех пор как святая Елена около семисот лет перед тем нашла его, он считался самой драгоценной реликвией в христианском мире. Миллионы поклялись ему, десятки тысяч людей умирали за него, и теперь, во время великой борьбы между религией Христа и верой лжепророка, святыню вынесли из храма, чтобы войско могло сопровождать ее.
Годвин и Вульф смотрели на крест с изумлением, страхом и восторгом.
– Теперь, – прозвучал голос магистра тамплиеров, – пусть сэр Годвин д'Арси перед святым древом поклянется, что сказал правду.
Годвин поднялся с колен, подошел к кресту и, положив на него руку, произнес:
– Святым крестом я клянусь, что не более часа тому назад мне явилось видение, о котором было рассказано его королевскому величеству и всем остальным. И я считаю, что это видение было послано мне в ответ на мою мольбу сохранить наше войско и святой город от мощи сарацин, что это истинное откровение Божие. Больше я ничего не могу сказать. Я клянусь, зная, что если бы я солгал, вечное осуждение было бы моим уделом.
Епископ закрыл крест покровом. Королевские советники молча опустились на прежние места. На лице бледного короля проступило выражение испуга, все были мрачны.
– Кажется, – сказал Гвидо Лузиньян, – Небо послало нам вестника! Осмелимся ли мы ослушаться его?
Великий тамплиер поднял угрюмое лицо и возразил:
– Посланник Неба, король? А по-моему, он больше похож на гонца Салах ад-Дина. Скажите-ка мне, сэр Годвин, не были ли вы с братом гостями султана в Дамаске?
– Да, мой лорд тамплиер, – ответил Годвин, – мы уехали оттуда перед объявлением войны.
– И, – продолжал магистр, – вы были офицерами телохранителей султана?
Теперь все пристально посмотрели на Годвина. Он с мгновение колебался, предвидя, какое значение придадут его ответу, но Вульф громким голосом произнес:
– Да, и конечно, вы слышали, что мы спасли Салах ад-Дину жизнь, когда на него напали ассасины.
– О, – язвительно усмехнулся тамплиер, – вы спасли жизнь Салах ад-Дину? Верю, верю. Вы, христиане, которые больше всего на свете должны желать его смерти, спасли ему жизнь? Теперь, рыцари, ответьте мне еще на один вопрос…
– Ответить языком или мечом, сэр тамплиер? – крикнул Вульф, но король поднял руку и велел ему замолчать.
– Не буяньте, как в таверне, юный сэр, и отвечайте, или лучше отвечайте вы, сэр Годвин – обратился к нему тамплиер. – Скажите: ваша двоюродная сестра Розамунда, дочь сэра Эндрью д'Арси, – племянница Салах ад-Дина? Не сделал ли он ее принцессой Баальбека? И не находится ли она теперь в Дамаске?
– Она племянница Салах ад-Дина, она принцесса Баальбекская, но в настоящее время она не в Дамаске. Я знаю это потому, – в упор посмотрел на магистра Годвин, – что в видении, о котором вам было рассказано, она предстала передо мной спящей в шатре посреди лагеря Салах ад-Дина.
Советники засмеялись, но Годвин подтвердил свои слова:
