Он сообщил ей, что вот уже год он любит женщину по имени Оля и принял решение отныне жить с ней. Тем не менее, дочка не должна страдать от того, что её родители расстаются, он всегда будет для неё папой, и чуть позже, когда всё уляжется, они договорятся о времени, на которое он будет забирать её к себе.
Жена плакала. Кричала. Обвиняла его в предательстве. Умоляла не уходить. Проклинала. Потом опять плакала. Но ни разу не использовала дочку в качестве шантажного аргумента. Права Жени на участие в жизни ребёнка ни на секунду не подвергались сомнению.
Женя наскоро собрал чемодан и ушёл из квартиры.
Потом он позвонил Оле. Сказал, что всё в порядке, теперь он будет с ней.
Оля поехала в ту квартиру, где они скоро будут жить вместе, если квартира Жене понравится. Оля не сомневалась в этом, потому что квартира была замечательной.
В восемь вечера, как они договаривались, Женя не приехал. Не приехал он и в девять. И в десять часов его тоже не было. Телефон его не отвечал или находился вне зоны действия сети.
В десять часов Оля отдала ключи не увиденной Женей квартиры агенту и отправилась домой. По пути она позвонила Яне и попросила приехать.
Когда Яна её увидела, то всерьез растерялась. Оля в слезах кружила по маленькой кухне, заламывая от отчаяния руки, и твердила только о том, что Женя её бросил. Перепуганная насмерть поведением дочки Олина мама Яне страшно обрадовалась.
Яна просидела с плачущей Олей всю ночь. В двенадцать позвонил Женя. Он сказал, что, уйдя от жены, не поехал на работу, а весь день бродил по городу, не зная, куда ему деться. Он всё обдумал, всё взвесил, ему очень жаль. Но он понял, что не может уйти. Не может оставить дочку. Всё что угодно, говорил Женя, но только он не может бросить ребенка. Он очень любит Олю. Оля – самое светлое и чистое, что было в его жизни. Он понимает, какую страшную боль он ей причиняет. И понимает, что ему нет прощения. Но он очень любит свою дочку. И останется с ней.
Больше они не встречались.
Через год Женя развелся. Жена не смогла простить его предательства, полгода они мучились друг с другом, пытаясь забыть о случившемся, а потом она встретила другого мужчину, поверила ему и ушла вместе с дочкой от Жени.
Женя переживал очень сильно. Он навел у Яны справки об Оле и узнал, что Оля ждёт ребенка от своего давнего приятеля, знакомого по детскому лагерю, который не растерялся и оказался рядом в важную для Оли минуту.
Сам Женя, промаявшись в одиночестве еще около года, встретил сумасбродную девицу, закатывающую скандалы, телефонные истерики и сцены ревности, но прилипшую к нему так крепко, что избавиться от неё оказалось невозможным. Проще было оставить рядом. Он и оставил. Девица, не растерявшись, забеременела, рассорила Женю с его старыми друзьями и вышла за него замуж. Собственно, так заканчивается история романа Иры и Жени, и начинаются три новые истории.
Добавить хочется последнее. С дочкой Женю никогда не разлучали, подросшая Полина с комфортом курсирует между домами обоих родителей, получая от каждого повышенное внимание, вероятно по причине чувства вины, которые испытывают оба за то, что оставили девочку без полноценной семьи. Полина купается в помноженных надвое любви и заботе и чувствует себя абсолютно счастливым ребёнком.
Я тебя люблю
Я хочу лежать, прислонившись щекой к твоему животу.
Просто лежать рядом. Наверху – сердце, твои чувства, твоя радость, твои обиды, твоя боль. Внизу – твоя любовь ко мне. Посредине – живот – твоя жизнь, её центр. Я хочу лежать, прислонившись щекой к твоему животу.
Я не могу с тобой рядом спать. Вообще. Я лежу почти всю ночь без сна, иногда накрываемая дремотной дымкой. Звуки будильника для меня – спасение.
Ты тоже долго не спишь.
Все мои мужчины до тебя – не имели с этим проблем. Они поворачивались на бок, прижимали меня к себе, и через минуту дышали мне в ухо спокойным здоровым сном. Ты рядом со мной спишь трудно. Я это знаю, я это слышу. Мы с тобой – такие разные, зачастую противоположные, в чём-то оказываемся похожими. В чуткости к другому полю. К эмоциональной переполненности. К электричеству, которым заряжен воздух.
Я лежу к тебе спиной, с закрытыми глазами, спрятавшись в подушку, чувствую твою руку на плече, и повторяю про себя: как же я тебя люблю, как я люблю тебя, пусть у тебя всё будет хорошо, Господи, помоги ему, пусть у него всё будет хорошо… Ты не можешь заснуть, когда рядом пульсирует такой источник энергии, и я насильно глушу свои мысли: не думай, не думай, молчи, дай человеку поспать, он так устаёт…
И тогда ты засыпаешь.
Я думаю о том, как же хорошо, что Иван Кузнецов кинул меня через колено. Пойти спасибо ему что ли сказать?
Ведь если бы не кинул, если бы, не дай Бог, решил бы оставить подле себя, параллельно с женой, ведь осталась бы! И мучилась бы как последняя дура. И не было бы у меня никакого любимого. С которым мучаюсь, как последняя дура.
Но не испытала бы я всё это полноводье чувств – от эмоциональной эйфории до физического ощущения полноты бытия. Ибо кто такой Иван Кузнецов против моего любимого? Пацан желторотый. А если бы не зацепил меня Ваня примитивными своими уловками врождённого ловеласа, я не ушла бы из театра. И снова – не было бы любимого. Потому как – не той мой любимый наружности и возрастной категории, чтобы роман с ним крутить на работе, забыв обо всём и обо всех. Не хватило бы у него на меня аргументов. Только в подбитом состоянии, в котором я находилась после Ивана, можно было меня в тот момент получить.
Спасибо тебе, Ваня, что кинул меня через колено.
Мне тебя не надо больше – истина в пяти словах
Я знала, что она приедет в Петербург. У неё здесь – съёмки на месяц. У моего любимого рядом с ней – два съёмочных дня.
Смешно мне заморачиваться по этому поводу: она ведь москвичка, они в любой момент могут встретиться, им для этого не нужен Питер… И всё же, и всё же…
Он сказал мне о ней, когда мы ссорились. Лепили в сообщениях по морде друг другу чем придется. Я ему – про Кузнецова, он мне – про Эльзу Бриус. «За-за? О, За-зу не трогай, За-за – моя давняя подружка!»
Меня передернуло от За-зы сразу и навсегда.
Они снимались вместе в одном фильме, играли любовь.
Она – красивая, ничего не скажешь. Вернее, не так: она не столько красива, сколько индивидуальна. В ней есть порода. И стиль. И шарм. А еще – этот чёртовы интонации, которые делают ее умопомрачительной. Не уверена, есть ли в ней мозги – в той степени, в какой мне это интересно, но это в данном контексте – не важно. Она – известная актриса. Единственное поверхностное моё преимущество перед ней – возраст. Она меня старше на 16 лет.
