— Мсье Фрэнсис, разве же можно столь откровенно лишать других того, что принадлежит им по праву? У вас в Англии все такие пираты?
— Нет, мадам, мы становимся ими только в Бургундии, — немедленно откликнулся Фрэнсис, устраиваясь поудобнее у ее колен. Все это происходило в саду. Женщины сидели, склонившись кто над шитьем, кто над картами, а англичане оказывали им всяческие знаки внимания. Ветви виноградника густо покрывали стену, и оттуда доносилось жужжание пчел. За последние недели не выпало ни капли дождя, и в горячем воздухе висел густой медовый запах. Лето достигло своего зенита. «Словно в стране лотофагов из древней легенды»{104}, — усмехнувшись, подумал Фрэнсис, опуская лютню на землю. Струны издали жалобный звук.
— Вы не кончили песни, мсье? — обратилась к нему Маргарэт. — Этот лорд Ловел, он что, ваш предок?
— Весьма вероятно, мадам. Надо сказать, повеса он был изрядный и любовник неверный. У женщин было много поводов жаловаться на него. — Лениво потянувшись, Фрэнсис с улыбкой посмотрел на Маргарэт. — Но это не семейная традиция.
Маргарэт не покраснела и не отвернулась от смущения. Она по-прежнему не спускала с него прямого, открытого взгляда, и в конце концов Фрэнсису пришлось отвести глаза. Прямота Маргарэт смущала его, ни с чем подобным ему сталкиваться не приходилось. Беспокойно уминая пальцами сухую землю, Фрэнсис думал, когда же наконец другие заметят то, что так очевидно для него. Маргарэт напоминала цветок, раскрывающийся навстречу солнцу. Что до его кузена, который, словно тень, появлялся в предрассветные часы, то он напоминал беглеца с острова, где живет волшебник Мерлин, — человек не от мира сего, человек, полностью поглощенный своим счастьем{105}. Впрочем, один из окружения Фрэнсиса наверняка догадывался о том, что происходит. Однажды, только начало светать, кажется, еще и птицы-то не пробудились, — Фрэнсису почудились шаги, он решил, что это Филипп. Однако увидел Уилла Паркера: тот встал с койки, раздвинул шторы и напряженно всматривался в даль. Глаза их встретились, но никто не произнес ни слова.
За стеной послышались шаги. Дверь распахнулась, и Фрэнсис непринужденно сказал:
— Приветствую вас, кузен. Итак, вы снова с нами. Как там дела в Сен-Квентине?
— Плохо. У Сен-Пола семь пятниц на неделе — снова передумал. Королю нужно было посоветоваться со своими военачальниками.
Филипп присоединился к группе дам и кавалеров, устроившихся под большим ракитовым деревом. Хитро улыбаясь, Фрэнсис отметил про себя, что Филипп рядом с Маргарэт.
— Видно, Глостер гнал вовсю — ведь и недели не прошло, как вы уехали, — заметил Эштон. — Так что, Сен-Пол, выходит, отказывается сдать город? Чума на предателя, он ветрен и переменчив, как женщина. — Эштон улыбкой усмирил сидевшую подле него красавицу — она готова была взорваться от таких слов.
— Ну так и что же дальше? Видно, под Сен-Квентином заварится скоро та еще каша.
— Да нет, король готов принять эту крепость только как дар, сражаться за нее он не будет. Пока он стал лагерем невдалеке от Перона.
Увидев, что Маргарэт нагнулась, поправляя шелка, ниспадающие с колен, Филипп повернулся к ней.
— Не позволите ли, мадам?.. — Он помог Мэг оправить платье. Пальцы их на мгновение встретились. «Да будет к ним Бог милосерден», — почему-то подумал Фрэнсис и рывком выпрямился. Он поднял лютню и принялся настраивать ее, одна из женщин весело заговорила:
— Вы не пожалеете, что вернулись именно сегодня, мсье Филипп. Вечером карнавал, и там будет такая сцена: Геркулес побеждает гидру{106} с помощью птичек, которые вылетают изо рта у фокусника.
Разлегшись на траве, Филипп ответил:
— Красавица, до вечера еще слишком далеко. — Он улыбнулся ей и одновременно своей возлюбленной. Маргарэт поднялась на ноги и пошла в сторону ворот. По негласному уговору, вскоре встал и извинился Филипп, сейчас он последует за Маргарэт. Юбки ее прошуршали рядом, как бы ненароком задев его руку. У ворот Маргарэт быстро оглянулась, Филипп ответил ей условным знаком.
Ворота закрылись. Фрэнсис снова запел своим красивым, высоким голосом. В его балладе речь шла о любовных и военных подвигах лорда Ловела, нашедшего в конце концов упокоение в церкви Святой Девы Марии.
За воротами послышались невнятные голоса — Маргарэт отвечала на приветствие какого-то мужчины. Мгновение спустя в саду появился Ричард Рэтклиф и, широко улыбаясь, направился к собравшимся.
— Право слово, Филипп, вы слишком быстро исчезли, далее не услышав новостей, которые Глостер привез из Перона. Только что вернулся герцог Бургундский. Глостер сейчас с ним, и один из пажей услышал их разговор: по словам Глостера, король Эдуард заключает мир с Людовиком и возвращается в Англию. Так что наш бургундский хозяин призывает на головы англичан гром и молнию.
Лютня, жалобно пискнув, соскользнула на землю. Эштон отстранился от своей избранницы. На лице его появилось изумление. Мрачное обычно лицо Рэтклифа по-прежнему озаряла улыбка. Он явно наслаждался произведенным эффектом.
— Честное слово, все так и есть, как я сказал. На завтрашнем пиру в Сен-Омере нас уже не будет. Но сегодня за ужином лучше попридержать языки — отныне в Бургундии у англичан не много друзей.
Эштон присвистнул и молча направился к воротам. Фрэнсис задумчиво взял свою лютню и медленно поднялся на ноги. Из скромности он не стал оборачиваться, но когда, спустя некоторое время, бросил взгляд назад, к великому своему удовлетворению, увидел, что Филипп исчез.
Англичане поспешили за Эштоном — всем хотелось узнать подробности, Фрэнсис, у которого любопытство смешивалось с явной озабоченностью, не последовал за ними, потоптавшись немного на месте, он направился в сторону высокого кустарника, окаймлявшего сад со всех сторон. Здесь было зелено и тихо. Погруженный в невеселые мысли, Фрэнсис медленно шел по тропинке, пока в глаза ему не бросилось яркое пятно. Он остановился. Это была дамская юбка — в просветах между кустами ее легко было различить. Дама была не одна. Она гладила, словно дитя в колыбели, мужчину, лежавшего рядом и обнимавшего ее за талию. Лица Фрэнсису не было видно — мужчина прижался к груди возлюбленной.
Испытывая чрезвычайную неловкость, Фрэнсис круто повернулся. Он был озабочен лишь тем, чтобы шагов его не было слышно, и не уловил легкого движения впереди, там, где кусты следовали изгибу стены. Не расслышал он и чьего-то сдержанного дыхания. По другую сторону высокого кустарника мелькнуло что-то голубое и желтое, остановилось на мгновение и наконец исчезло так же бесшумно и незаметно, как и возникло.
