Читаем без скачивания Покоренная викингом - Хизер Грэм

Эрик выпрямился и огляделся. Соломенные тюфяки лежали по углам небольшой комнаты, покрытые меховыми одеялами. Слева от камина стоял большой струганый стол, а на нем рога с напитками. Он подошел к столу и попробовал из первого попавшегося рога. Потом он снова посмотрел на Рианон и пошел к ней. Она сделала шаг назад, и он остановился, а в глазах его появился дьявольский блеск, когда он передавал ей рог:

- Мед. Выпей. Я хочу привести тебя назад живой.

- Не буду!

- Я сказал, выпей!

Она сделала большой глоток меда. Он был теплый и вкусный и, согрев ее горло, наполнил теплом желудок. Она сделала еще один глоток, а потом вручила рог ему назад.

- Любое твое требование будет выполнено, господин мой, - саркастически растягивая слова, произнесла она. - Что-нибудь еще?

- Конечно. Раздевайся.

- Не хочу! - враждебно бросила она со злостью. Но он уже отошел от нее, бросив рог на один тюфяк и стягивая меховое одеяло с другого.

- Может, ты не поняла моих слов? Ты сама снимешь одежду или тебе помочь? Конечно, однажды такое уже было. Я с удовольствием облегчу твою задачу.

- Ты, - выкрикнула она. Ярость захлестнула ее. - Кровавый захватчик, негодяй-викинг! - набросилась она на него.

Улыбаясь, он поймал ее за руку, притягивая ее к себе. Она боролась, стараясь освободиться, и ее плащ остался в его руках. Она отбежала в угол комнаты, но он был уже там, схватив ее. Она била его кулаками в грудь, но он схватил ее за запястья и закинул их ей за голову, обняв ее здесь, в углу. Свободной рукой он сорвал голубое шерстяное платье, а потом и льняную рубашку под ним. Она попыталась лягнуть его коленом, и вся ее злость выплеснулась в крике:

- Мне казалось, что это Юдифь обслуживает тебя спереди, викинг!

Его смех был хриплым, его дыхание на ее щеке теплым и сладким от меда, а его тело было близко к ее телу.

- Рианон. - Он замолчал, потому что она исхитрилась ударить его коленом и сообщила:

- Господин, это все, что я могу сделать для тебя спереди!

Через секунду она уже лежала на тюфяке, отчаянно извиваясь. Она попыталась прикрыть себя тем, что осталось на ней, но он сорвал с нее все с устрашающей силой. Дрожа, она обняла себя руками, а потом ее завернули в мех, согревая ее. Удивленная, она повернулась и увидела, что Эрик сбрасывает с себя промокшую одежду, заворачиваясь в мех сам.

Потом он снова повернулся к ней. Она попыталась ударить его, но он толкнул ее на спину и оседлал ее. У нее на глазах заблестели слезы. Мех еле прикрывал его плечи. Его обнаженная грудь играла мускулами, они были гладкими и блестящими, притягивающими взгляд; долгое время она не видела его таким. Его член покоился у нее на животе и наполнял ее теплом и желанием, и казалось, был причиной того, что какое-то неистовое пламя разгоралось внутри ее. Но теперь, когда он ей нужен так отчаянно, когда она желала его каждый день, каждую минуту, страстно хотела хотя бы прикоснуться к нему, теперь, когда она любила его, он предал ее. Он хотел эту девку, Юдифь.

- Не прикасайся ко мне! - прошипела она, испугавшись, что из ее глаз польются слезы, а ее гордость будет сломлена.

И опять он схватил ее запястья, а потом растянулся на ней. Ее груди коснулись его груди, и ей захотелось, чтобы он накрыл их своими ладонями, чтобы он ласкал их. Его губы приблизились к ее губам, и он прошептал хрипло:

- Как же ты сможешь обслужить меня спереди, если я не буду к тебе прикасаться?

- Пропади ты пропадом!

Он заставил ее замолчать поцелуем. Глубоким, страстным, а потом сладким и нежным. Насилие стало наслаждением. Он украл у нее всю волю и заставил задыхаться от своих медовых поцелуев, и он успокоил бурю своим теплом. Оторвавшись от нее, он снова и снова касался ее губ. Потом из ее глаз полились слезы, она отвернула голову и умоляюще сказала:

- Эрик, не надо!

- Рианон, я понял, что это была ты.

Она встретилась с ним взглядом, ее глаза расширились, в них было недоверие.

- Как ты мог...

- Потому что твой запах невозможно перепутать ни с каким другим. Запах розы. Может, это из-за мыла, которым ты пользуешься, но тебя всегда окружает этот аромат. Я его знаю так же, как знаю цвет твоих волос, оттенок твоих глаз. Я чувствую его, потому что он преследует меня с тех пор, как мы встретились. Он преследует меня даже во сне и зовет меня, когда тебя нет со мной. Он обволакивает меня, как твои мягкие волосы, когда мы вместе. Такого запаха нет ни у одной женщины.

- Но... Эрик, она была в твоей комнате, когда ты принимал ванну!

- Она принесла полотенца. Любовь моя, она же служанка в нашем доме.

- А ты... - Она прервалась, а потом глубоко вздохнула. - Ты так отдалился от меня!

- Я боялся повредить тебе и ребенку.

- Но ведь столько времени прошло!

- Рианон, ты же сказала мне, что роды были трудными. Я подумал, что некоторое время мне нужно держаться от тебя подальше. А потом... ну, ты ведь не предложила, чтобы я вернулся.

Она облизнула губы, вглядываясь в его глаза.

- Потому что я думала, что стала тебе не нужна!

- Ты хочешь, чтобы все было по-прежнему? Она вздохнула, боясь и желая поверить в нежность его взгляда.

- Ох, Боже мой! - выдохнула она. - Я не верю, что могу сказать это викингу! Да... да... я хочу, чтобы все было по-прежнему... я хочу... тебя... я... - Она замолчала, дрожа, а потом почувствовала его призывное тепло и все, о чем она так долго мечтала - тяжесть его бедер, стук сердца в груди, жар его тела на ней. И черты его лица, красивого и сильного, его глаза... такие бесконечно синие, такие нежные, когда он смотрит на нее. Она осмелилась прошептать:

- Я хочу тебя, Эрик. Очень сильно. Я люблю тебя. Эрик удивился этим сказанным шепотом словам, вглядываясь в нее с изумлением и любовью. Ее глаза были влажны от слез и блестели в отблесках огня серебряно-голубым светом, обрамленные красивыми густыми темными ресницами. Ее волосы, сияя, обрамляли ее наготу и вились по меху, покрывая все вокруг локонами цвета огня. Ее губы были сладкими, как мед, лицо порозовело, а тело было гораздо прекраснее, чем то, что манило его в длинные ночи одиночества. Ее груди несколько увеличились и стали более тугими, ее соски были темно-розовыми и набухли от желания. И она шептала, что любит его...

- Клянусь Господом, я так боялся! - сказал он ей. - Боялся, что потерял ту малость, которой я обладал, когда погиб Рауен. Я могу взять верх над мужчиной, ты знаешь, но не над воспоминанием. Я думал, что его тень будет между нами, и я ждал, но я... - Он замолчал, и ее глаза смотрели на него с немым вопросом. - Я так боялся полюбить тебя, Рианон. Любовь делает человека уязвимым. Это такое сильное оружие. И я боролся с ней, и не знаю, когда она победила меня, но знаю, что я проиграл это сражение. Может быть, оно было проиграно с самого начала, с того дня, когда я увидел тебя на стене. А может быть, когда я поймал тебя в доме. Или когда я смотрел, как ты танцевала и соблазняла мужчин в вечер нашей свадьбы. Может быть, это было безрассудство - так хотеть тебя, и когда я добился своего, я пропал навсегда. Я не знаю, как это произошло со мной. Но, жена моя, я тоже люблю тебя всем сердцем, всей своей душой, сильнее жизни.

- Эрик, - прошептала она, и слезы полились по ее щекам, она говорила так быстро, что он с трудом понимал ее. - Я полюбила тебя гораздо раньше, еще до смерти Рауена. Он был дорог мне, я горевала о его смерти, но ты заменил его в моей душе еще раньше. Я не могу понять, как я могла любить тебя, если ты постоянно командовал мной, так надменно и требовательно.

- Надменно?

- Конечно. - Она засмеялась, и тогда, позабыв все, что хотела сказать, она прошептала:

- О Эрик, неужели это правда?

- Я знаю, что ты - моя жизнь и что я люблю тебя сверх всякого разумения и без видимой причины! - прошептал он.

Потом у него вырвался легкий стон, он провел рукой по ее щекам и сказал:

- Я все время смотрел на своего сына, когда он был у твоей груди, и мне так хотелось прильнуть к ней самому!

Он снова поцеловал ее губы, а потом нашел ее грудь, пробуя ее на вкус, лаская ее. Она застонала от удовольствия, обняв его золотоволосую голову. По-том он приподнялся и прошептал, что любит ее глаза, и нежный беспорядок ее волос, и прекрасные выпуклости ее грудей. Он упал на нее, гладя ее, возбуждая ее, и снова приподнимался, чтобы шептать нежные слова, напоминая ей снова, что он любит ее, и, шепча эти слова, он гладит, и дразнил, и ласкал ее, и возбуждал поцелуями и прикосновением своего голодного от страсти языка ее бедра, ее плоть, ее самые сокровенные секретные места. Она в свою очередь приподнялась и обняла его, и его ласкал ее шепот, и мягкие, ароматные завитки ее волос. Она смело касалась, гладила и изучала его, ласково уверяя, что рада служить и повиноваться ему во всем, что она с удовольствием обслужит его спереди со знанием дела, а потом стала доказывать, что это было правдой. Он засмеялся, пока у него не перехватило дыхание, и он крепко прижал ее, подложив под себя. Перед горящим камином они продолжали обмениваться словами любви и клятвами, и между ними возникло новое чувство, чувство удивления их любви.