Не раздеваясь, она кинулась на постель и зубами впилась в кружево подушки; ее нервные длинные пальцы теребили и мяли покрывало. Она боролась с приступом отчаяния, она едва сдерживалась, чтобы не рычать, словно попавшая в ловушку пантера. Она бормотала что-то неразборчивое, упоминая то Сикста, то Ровенни, то Виолетту, то Пардальяна.
Мраморная статуя превратилась в живую, несчастную женщину. Фауста прекрасно, умела скрывать свои чувства, но сейчас она не выдержала. Какое унижение!.. Крах ее надежд и чаяний… Провалился великий замысел, а ведь все, все было готово… Она запугала, подкупила, уговорила половину князей церкви, она сосредоточила в своих руках абсолютную власть! Вот-вот на голову Фаусты возложили бы тиару, перед ней склонились бы короли и принцы… Фауста предусмотрела все, все до мелочи… кроме одного — предательства своих верных соратников и слуг. Она без счета тратила миллионы Борджиа — те сокровища, что унаследовала от своей прабабки Лукреции. Она проявила настоящую гениальность дипломата, истинную силу души и железную волю, а ее заманили в ловушку, унизили, обесславили!
Сикст V настолько презирает Фаусту, что даже не подумал о том, чтобы довести дело до конца и уничтожить противника! Ее попросту отодвинули, отбросили в сторону, словно она какая-то ненужная вещь!..
И люди, обязанные ей и славой, и богатством, предали ее, едва появился этот жалкий старик, хитростью занявший престол наместника святого Петра! Кардиналы упали перед ним на колени и льстиво затянули папский гимн…
Она осталась одна, вернее — почти одна. Несколько слуг во дворце да две преданные женщины — вот и вся ее нынешняя армия, с которой она может, если осмелится, завоевывать заветную тиару!
Несколько часов металась Фауста на постели, то плача, то бормоча проклятия. Наконец она обессилела и не могла уже ни рыдать, ни проклинать. Но выплакав свое отчаяние, Фауста успокоилась. Мысли ее вновь обрели ясность — так после урагана небо очищается от туч, и снова вспыхивают яркие звезды. Гордая итальянка попыталась понять, почему же предательство оказалось для нее неожиданностью.
Ей вспомнились всякие мелочи, на которые она вовремя не обратила внимания. Последние несколько месяцев Ровенни вел себя как-то странно.
Фауста попыталась вызвать в памяти некоторые слова к поступки кардинала и постепенно пришла к выводу, что Ровенни, подкупленный папой, давно уже перешел на его сторону. А потом кардинал позаботился о том, чтобы по одному перетащить в стан врага и остальных соратников Фаусты.
Она поняла, что ее погубили неопытность и гордыня. Она плохо знала человеческую натуру и не верила, что ее так легко могут предать. Она видела, как перед ней преклоняли колена и пресмыкались, слушала сладкую лесть и думала, что это и есть истинная преданность. А на самом деле эти люди преклонялись не перед ней, а перед ее богатством, могуществом, властью…
Фаусте было горько и больно. Она чувствовала себя не Божьей посланницей, а всего лишь обиженной и оскорбленной женщиной. Принцесса словно спустилась в ад.
Однако вскоре ей удалось победить собственное отчаяние. Когда к ней вернулась способность рассуждать, она захотела оценить свои потери и составить план действий. И вот каковы были плоды ее размышлений.
Безусловно, она потерпела поражение. Ей придется расстаться с великой мечтой. Она никогда не возложит на себя папскую тиару и не повторит подвига папессы Иоанны. Папский престол ускользнул от нее, и сражаться за него не стоит: Сизифов труд… Но она может стать королевой Франции… и она ею обязательно станет!
Королева Франции… эти слова звучат завораживающе… Она королева, а Гиз — король! А если Гиз вдруг умрет, то Фауста превратится в коронованную властительницу огромного государства!
После смерти Генриха III ей какое-то время придется делить власть с Гизом, зато потом, после его безвременной кончины, Фауста будет править сама…
А папе она отомстит… С войсками Гиза и Александра Фарнезе она двинется на Италию и запрет Сикста V в стенах Ватикана. У него останется лишь призрачная власть. Фауста осуществит мечты Макиавелли и Чезаре Борджиа…
Красавица словно расправила крылья, собираясь в долгий полет. Она перебирала в уме все то, что ей предстояло совершить.
Сначала умрет Генрих Валуа. Потом будет коронован герцог де Гиз. Дальше герцог расторгнет брак со своей супругой. Затем он обвенчается с принцессой Фаустой. Вслед за этим последует поход на Италию, а после — смерть Гиза. И вот Фауста — королева Франции и правительница Италии!..
Это ступени ее восхождения к великой цели… Да, именно так: на вершине — корона, а в основании — кинжал! А начало всему будет положено убийством нынешнего французского монарха.
Определив свои задачи на будущее, Фауста решительно вычеркнула из памяти прошлое. Она решила, что раз уж ей не суждено владычествовать над всем христианским миром, то она, по крайней мере, станет царствовать в двух его самых прекрасных странах. И чтобы этого добиться, пора действовать!
Она вскочила с постели, села перед великолепным венецианским зеркалом и с помощью притираний и красок, к которым прибегала очень редко, уничтожила следы слез на лице. Потом быстро написала какое-то письмо и велела отнести его во дворец Гиза.
Через два часа герцог собственной персоной прибыл к Фаусте.
Сев напротив хозяйки, Меченый сказал:
— Я готов выслушать вас, сударыня. Чувствую, у нас нынче состоится важный разговор. Недаром вы проводили меня в этот зал… да и письмо было написано в таком торжественном тоне… не обманывает меня и выражение вашего лица… Итак, поскольку нам предстоит конфиденциальная беседа, позвольте, принцесса, вначале убедиться, что мы здесь одни…
И Гиз внимательным взглядом обвел полутемный зал, а потом пристально всмотрелся в лицо Фаусты.
Ее задело столь явное недоверие.
— Успокойтесь, герцог, вы, наверное, вспомнили о вашей встрече с Екатериной Медичи. Вы тогда полагали, что говорите с королевой наедине, и позволили себе высказать ваши затаенные мысли… Может, вы думаете, что и в моем зале за портьерой скрывается Сикст V, который ловит каждое ваше слово?
Герцог отрицательно покачал головой.
— Так успокойтесь же! — продолжала Фауста. — Только один Господь видит и слышит нас!
«Неплохо! — подумал Пардальян. — Похоже, я и есть Господь Бог, если верить Фаусте. «
— Итак, герцог, — спокойно произнесла принцесса, — когда три года назад вы прибыли в Рим, чтобы молить Сикста V о помощи, Его Святейшество благословил вас… а я дала вам два миллиона золотом… помнится, монеты были все старинные, но от этого не менее ценные… Вы спросили, чего я хочу взамен, а я ответила: «Узнаете позже!»
